Женщина опасного возраста

Одна такая спора взорвалась совсем рядом с громким хлопком, и из неё на землю вывалилось крохотное дрожащее существо вроде эльфа, только очень сморщенное. Существо еле-еле встало, опираясь на шаткие конечности, и неловко взмыло в воздух, прилично впечатавшись в стекло и отлетев назад от удара.

Танька вытерла слёзы и медленно обернулась, а потом отскочила, как ошпаренная. Эльф наливался соками, оборачиваясь пухлой девицей с такой прозрачной и светящейся кожей, что навевала образы младенцев в живописи старых мастеров.

Свежему румянцу позавидовала бы любая королева, так хороша была эта идеальная версия Тани – Танькой её назвать язык как-то не поворачивался.

И одежда точь-в-точь, и причёска, разница только в том, что девушка с той стороны выигрывала во всём.

– Это что за хреновина? – Вениамин вытаращил глаза, и обе Тани уставились друг на друга.

Танька попятилась, а идеальная Таня из споры с лёгкостью просочилась сквозь стену и оказалась внутри, мягко переместившись к оригиналу и приложив ладони к её мокрым от слёз щекам.

Та хватала ртом воздух, но так и не смогла выдавить из себя ни слова.

Толик высунул вспотевшую лысину из-за перегородки и с разбега огрел Таньку огнетушителем по затылку, победно проводил взглядом рухнувшее тело и столкнулся теперь нос к носу с ещё одной девушкой. Она засмеялась, и я невольно увлеклась мелодичностью её волшебного смеха, а Толик так и застыл с огнетушителем у груди.

Кажется, он физически не мог напасть на столь очаровательное существо, как эта усовершенствованная Таня.

– Толик, дорогой, спасибо тебе, избавил меня от мучений, что делать с оригиналом, – она звонко чмокнула его в губы и вытерла помаду большим пальцем, – какой хороший мальчик. Ну что, вы тут уже решили, кого здесь оставим? Не терпится попробовать вашу Москву, эх! – и она развела руками, сладко зажмурившись и потянувшись.

– Ты кто такая, а? – Вениамин присел на колени и пощупал пульс отключившейся Таньки. – И с чего взяла, что займёшь её место?

– Чьё место, вот её? – она презрительно глянула вниз.

 – продавщица в занюханном магазине в спальном районе Москвы? Тоже мне, место, даром не надо. У меня другие планы.

– Тогда что ты с ней сделала?

– Я? Нет, это он, – она лениво показала на всё ещё онемевшего Толика, – к тому же, я проживу её жизнь с куда большим шиком. Грех жаловаться. Не волнуйся, она будет видеть меня в каждом зеркале, в каждой витрине. И представлять, что я – это она.