Женщина опасного возраста

– Она вроде цела, а ты сказала, что её съели! – Толик бросил обвинение сидевшей позади Оксане, а та только мотнула головой, мол, ну и что.

– Так это она или нет? Может, всё не так уж и плохо? – Вениамин подошёл к Тане поближе и та жизнерадостно улыбнулась.

– А сам как думаешь?

– Ну выглядит она абсолютно нормально, не знаю.

– Бывает. Считай, повезло. Чего ждёте, отпирайте, пока её снова не забрали эти, – сама Оксана не шевельнулась.

– Нет, – Толик приподнял кусок арматуры и низко добавил, – эй, ты, длинный, отойди от дверей.

Веня покосился на арматуру, потом на свой топор и с готовностью отступил.

– И что теперь? Будем просто смотреть? – Веня показал взглядом на улыбающуюся Таню.

– И будем! – Толик стоял на своём. – Сюда никто точно не сунется.

Танька не реагировала на красноречивые разборки внутри магазина, но внезапно улыбка её сползла и она нахмурилась, быстро посмотрела вбок и забарабанила по стеклу.

– Что вы за люди такие! – я схватилась за трос и начала разматывать, – нельзя же так!

Толик самодеятельности не стерпел – выплюнул гортанную тираду на своём наречии и хотел уже сгрести меня в охапку и оттащить подальше от злосчастного порога, но я не глядя шарахнула безобидной мелкой хворью, чтобы только отстал.

Вениамин встряхнулся и бросился помогать с замком, а Танька перестала колотить по звенящему стеклу и отчаянно вцепилась в стальные ручки, не сводя с нас округлившихся глаз.

– Ключ! Забери у него ключ! – трос почти сняла, но дверь-то заперта. Оксана, не меняя позы, метнула запасную связку, и мы с Веней одновременно распахнули тяжёлые створки, впуская пышущую страхом Таньку. Она подпёрла собой дверь и с глухими рыданиями опустилась на пол, но бросившегося к ней Вениамина отшила резковатым тычком руки.

– Мне показалось, или ты что-то сделала с Анатолием? – Вениамин спросил вполголоса, обращаясь только ко мне.

– Тебе показалось, – чересчур грубо ответила, но меня больше волновало движение на фасадах улицы. Из всех вздувшихся наростов потянулись, как диковинные грибы после дождя, скукоженные человеческие головы на тонкой призрачной нитке, как споры. Они колыхались в такт, но с каждой новой волной их определённо несло прямиком к нам.