Миры про запас

Даром что ли мы перетряхнули всех химиков и атомщиков? Вот увидишь, они приедут и всё будет хорошо. У нас же вышло? Вот и они справятся. Главное – не мешать.

Но ободряющие разговоры помогали слабо, и мы буквально сидели как на иголках до того самого дня, когда было начато испытание четвёртого энергоблока. Кажется, мы даже толком не спали, единственные из всех точно отдающие себе отчёт в том, что произойдёт.

Мы знали, что из-за запрета киевского диспетчера авария случится только в ночь на субботу, но не могли заставить себя отвлечься от постоянной готовности услышать хлопки и увидеть нехороший дым со стороны энергоблока.

Пока не было смысла стоять у них над душой прямо там, в зале управления, так что мы с Каринским неприкаянно топтались неподалёку от станции, время от времени запихивая в себя чай из термоса и наскоро сделанные бутерброды. Ближе к полуночи решили, что пора, хватит уже играть на собственных нервах, и прошли внутрь мимо охраны, усилив эффект невидимости до предела.

Возможно, охранники могли бы потом вспомнить, как им что-то такое показалось, но кто будет всерьёз разбираться в смутном ощущении, что рядом только что промелькнули призраки?

Найти нужный зал труда не составило, и мы тихонько присели на пол прямо за спинами работающих ребят, один из которых был совсем ещё мальчишка.

На наших глазах звенья в цепочке трагических случайностей и ошибок уверенно связывались, а нам оставалось лишь кусать губы и бросать друг другу нервные взгляды, как бы говоря – ты видишь? Ты же знаешь, что это значит?

Пару раз я чуть было не схватила оператора за руку, особенно – когда тот отключил защиту для проведения испытания… Но Каринский видел, что происходит, и жестами отчаянно показывал мне – терпи!

В момент переключения АЗ-5 и последующих взрывов мы могли бы даже и не прятаться – внимание всех людей было приковано в замершим после ощутимых ударов датчикам.

А дальше всё дико завертелось.

Мы бродили, как тени, между пожарных, и даже сходили зачем-то взглянуть на странное яркое свечение сверху, с крыши, заваленной обломками реактора.

Радиация жгла немилосердно, но мы-то мгновенно восстанавливались, а эти первые ликвидаторы-пожарные по незнанию лезли почти в самое пекло и заливали всё водой. Без особой защиты, настолько слабые были тогда понятия об аварийных регламентах, да и не осознал ещё никто, кроме нас, насколько всё серьёзно.