Бракованное чудо

Клубы его наполовину заполняют клетку, бурлят, оставляя видимой лишь макушку девчонки, а потом осторожно начинают переливаться в Алёнку. Та стоит ровно, изо всех сил сжав побелевшие пальцы, и жадно впитывает, не отводя глаз от этой самой макушки.

Потом Алёнка сипло кашляет, схватившись за горло, и спрашивает у меня неожиданно севшим голосом:

– Мам, она какая-то… Голодная. А я не буду теперь то же самое чувствовать?

Всё закончилось так же быстро, как и началось – клетка темнеет, растворяя во мраке силуэт прижатых к стеклу человеческих рук.

Варвара покровительственно кладёт руку Алёнке на плечо и уводит прочь, отвлекая её рассуждениями про необходимость отлавливания и обезвреживания оборотней. Назидательно и фальшиво звучит заезженный лозунг про чистый город для людей.

Алёнка выглядит потрясённой и даже подавленной.

Она несколько раз обернулась, но покорно ушла вместе с Варварой, а я не могу заставить себя сделать хотя бы шаг. Хлопнувшая дверь на этаж разрывает тишину, помогает выпасть из непонятного забытья.

Из-за угла появился молодой человек лет двадцати, он кажется смутно знакомым, и память услужило подсовывает патлатого дылду из детского дома, вроде бы Никиту. Старший из бывших птенцов Зинаиды Ивановны. Нынче Никита коротко подстрижен и оброс мускулатурой – держится иначе, скорее по-мужски вальяжно, чем простительно дерзко по малолетству. И Алёнка упоминала, что именно он выловил сегодняшнего оборотня у ВДНХ.

Никита дружелюбно поздоровался и спросил, не против ли я включить свет в камерах – говорит, что видел мою Алёнку, для которой и сделали затемнение, чтобы не травмировать впечатлительную детскую психику, а он предпочитает точно знать, что происходит.

Согласилась и с опаской заглянула в клетку. Девочка-оборотень лежит на боку, согнув колени и безвольно распластав руки. Если бы несколько минут назад я сама не видела, что это всего лишь подросток, то приняла бы её за дурацкое пугало, которое к тому же забыли хорошенько набить, отчего кожаный мешок выглядит слегка великоватым для начинки.

– Всегда мозги прочищает, когда видишь их такими, какие они есть на самом деле, – Никита упёрся руками в стекло и посмотрел на пугало, не скрывая брезгливости. – А вы как, привыкли уже? Что-то видок у вас неважный…

Пробормотала, что всё нормально, но Никита неожиданно приложил ладонь к моему лбу, а потом присвистнул.