Тень в зеркале

На душе стало значительно легче, и, повеселев, я отправилась в гардеробную. Тут по обеим сторонам размещались выдвижные вешалки. Вещей было немного, однако все они оказались брендовыми. Я с удовольствием примерила платье, словно сшитое из множества цветных лоскутков, нежно облегающее фигуру. Немного дерзкое и вместе с тем очень трогательное благодаря кружевному воротничку. Пряжка на ремне была в виде буквы D в соответствии с маркой. В той жизни, о которой я не хотела вспоминать, я, вероятно, привыкла к подобным вещам, но сейчас, залюбовавшись собой, улыбнулась.

На туалетном столике нашлось множество средств, способных составить славу небольшому косметическому салону, и я тут же принялась эксперементировать – нанесла на бледные щеки тон, замаскировав синяк, подвела глаза, наложила на губы помаду. Руки, в отличие от головы, работают на автомате, поэтому получилось не так плохо. Даже пластырь на лбу не очень портил вид. Очевидно, что я имела дело с косметикой и раньше.

Лицо в зеркале по-прежнему казалось незнакомым, но я уже начала к нему привыкать, а с макияжем оно показалось даже симпатичным.

Пара взмахов расческой – и образ готов. Есть ли у меня друзья? Интересно, что бы они сказали, увидев меня сейчас?…Хотя, конечно, все мои друзья в Лондоне. Надо бы найти свой телефон и позвонить им. Вдруг они волнуются?

Но я тут же одернула себя, вспомнив, что собиралась начать новую жизнь.

В это время в дверь постучали. Уже знакомая мне Лена сообщила, что через десять минут меня ждут в столовой на обед.

– Спасибо, – отозвалась я и, не удержавшись, добавила: – Десяти минут, я думаю, будет достаточно, чтобы найти в этом доме столовую.

Вот ведь невыносимый характер! Не могла промолчать?

И горничная, поджав губы, выдавила, что проводит меня.

Ей, наверняка, казалось, что я просто издеваюсь по своей старой привычке.

Столовая оказалась на первом этаже. Благодаря стеклянной стене она была вся наполнена теплым медовым светом. За большим столом уже сидели те, кто являлся, судя по всему, моими родителями. Он, когда я вошла, встал, а она лишь окинула меня сухим взглядом.

– Мика, садись! – отец сам отодвинул для меня стул.