Вино гусеницы

Толпа стала бросать в нее камни, призывая замолчать.

– Ууу, – лениво протянула Хоптоад, подражая линчевателям.

– Быстрее, пока она не прокляла нас! – закричала старушка прямо в ухо игроку. – Чего вы ждете?

Капли слюны попали девушке на щеку. Она брезгливо вытерла и отошла назад.

Палач поднес к хворосту факел и поджег ветки. Пламя быстро принялось уничтожать все, до чего добралось.

– А как же прощальная речь? – спросила Тоад у матери с рыжим ребенком.

– Если вы хотите что-то узнать, то поговорите сначала со старостой, – женщина прижала к груди дочь, пряча ее волосы.

– Почему никто не вынес приговор? – продолжала расспрашивать Хоптоад. – Или я пропустила его?

– Если вы хотите что-то узнать, то поговорите сначала со старостой, – ответила собеседница и скрылась в толпе.

Раздался вопль. От этого стало жутко. Тоад понимала, что это пролог, и она никак не могла помочь. Но одно дело, когда ты сидишь за компом и смотришь ролик в игре, а совершенное другое – находиться рядом.

Девушка, наряд которой не вписывался в общую массу, случайно толкнула Хоптоад.

Незнакомка молча поправила голубое платье и, накинув на голову капюшон, ушла в сторону леса.

– От имени моего повелителя, я проклинаю эту деревню. На земле не будут расти трава и деревья. Ваш урожай уничтожат вредители, а остатки сгниют под проливными дождями. Пусть молоко скиснет, а дети рождаются больными и мертвыми.

Женщины стали читать молитвы, а мужчины занервничали. Староста призвал всех к порядку, но толпа не слушала.

– Началось в колхозе утро, – сказала Хоптоад и спрятала ладошки под мышки.

Девушка поймала на себе взгляд дровосека и ухмыльнулась. Ей нечего бояться. Она еще не выбрала свой путь. Эти неигровые персонажи, которых называют «НПС», ей сейчас ничего не сделают.

В ушах до сих пор стоял вопль той колдуньи. Было жутко. Наглость, которую сейчас демонстрирует Тоад, придется слегка убавить. Она уже поняла, что право голоса у женщин тут не в приоритете. Если только…

Толпа разошлась.

Хоптоад убедилась, что рядом с ней никого нет. Девушка подошла к месту казни и стала копаться в выжженном костром участке. Поиски увенчались успехом. В кострище оказался серебряный кулон на цепочке. Языки пламени его не тронули. Он только почернел от сажи. Тоад протерла его тканью юбки и покрутила в руках. Объемный, видно, что сверху он открывается. Осталось только выяснить как. Девушка повесила новоприобретенный предмет на шею и покинула место казни.