Альфасамка

Глеб убрал руку с моего плеча, а я продолжила:

– Точно, композитор. Он еще прелестные вальсы сочинял!

– Но это не Шнитке, а Штраус, – воскликнул кто-то из гостей.

– Шнитке, Штраус – какая разница? – радостно сказала я. – А кто-нибудь уже видел четвертую часть «Обители зла»? Так хочу посмотреть ее в кинотеатре в 3D!

Ответом мне было гробовое молчание. Глеб отодвинулся от меня подальше.

– Простите, но такую фигню в нашей компании никто не смотрит, – гордо произнесла все та же страшненькая девочка.

– Да что вы? – удивилась я. – А какую фигню вы смотрите?

– Мы смотрим не фигню, а серьезные фильмы, – ответил высокий и худой молодой человек.

– Какие молодцы! – сказала я. – А мне нравится «Обитель зла».

– Но это же бездарщина! – возмутилась симпатичная, но совсем неухоженная девушка в длинной мешковатой юбке.

– Зато позитивно! В отличие от вашего дегенеративного искусства!

Я, конечно, так не думала, но эти «взбесившиеся эстеты» меня достали, и очень хотелось их спровоцировать.

– Да она просто издевается над нами! – воскликнула страшненькая девочка. – Глеб, ты зачем ее привел? Она же не уважает твоих друзей! Или сейчас же уйдет она, или я!

В результате ушли мы с Глебом.

– Весело получилось, правда? – спросила я, когда мы вышли на улицу.

– Ты опозорила меня перед моими друзьями! – серьезно и траурно сказал мне Глеб.

– Сам виноват! Не надо было тащить меня на это сборище! Мне стало скучно и захотелось пошутить…

– Они, между прочим, высокообразованные люди! Настоящие ценители искусства! А ты так их обидела…

– Глеб, если честно, мне все равно. Это твоя компания, в которую мне совсем не хотелось попасть. Я не обещала весь вечер поддерживать светскую беседу и что-то из себя строить.

– Мне стыдно, что я связался с такой невоспитанной девицей, как ты! – сорвался вдруг Глеб. – Между нами все кончено! Прощай!

И он убежал обратно в дом, оставив меня стоять с открытым ртом возле машины. Это же надо! Ему стало стыдно за меня! Я расхохоталась. Ведь это я боялась, что буду его стесняться, а в результате он стесняется меня.

С тех пор мы больше не встречались. Однажды, правда, я видела его мельком.