Ядовитые узы, или Два зельевара – гремучая смесь

– Глупая человечишка! – проскрежетал он, как злобный металлический голем, но мне почему-то не было страшно – так бывало, когда деда ругал за детские проступки, но я знала, что он не причинит мне зла, – совсем мозгов лишилась? Еще одна кружка вашего пойла, и ты бы корчилась в конвульсиях!

– А тебе-то что? – я вырвалась из захвата, использовав прием «боевой плуг», – ищи другого вора, я тебе не помощник. Но учти, если из питомника пропадет хотя бы одно яйцо, лично дам показания Карлиону. Сегодня же попрошу усилить охрану.

Мне показалось, или при слове «вор» бровь эльфа как-то странно дернулась, но он быстро вернул на лицо непроницаемую маску.

– Неужели ты совсем не хочешь жить?

– Хочу, и найду другой способ, – я упрямо вздернула подбородок. Вот отнесу тот фиал Дане, попрошу изготовить такой же.

– Желаю удачи. Теперь понимаю, что с таким характером ты легко нажила врага, и наживешь еще немало, если выживешь.

– А я не понимаю, как снарр может опуститься до кражи, – огрызнулась я, – вас нам с детства ставят в пример, Вы же оплот нашей империи…

Говорить было больно.

– Девочка, ты совсем не знаешь жизни, – он неожиданно нежно коснулся ладонью моей щеки, а я замерла, будто мы стали единой недвижимой статуей. Только одна мысль стучала в голове – «возможно, и не узнаю»… Но я не буду плакаться на груди этого мерзавца. Понадобилось усилие, чтобы сбросить его руку, а он продолжил как ни в чем не бывало, – яйца из питомника не продаются, а мне очень, очень нужно это яйцо.

– И для чего же? – мой голос был тихим и охрипшим.

– Думай, что ради великой цели.

Насмешка разбила тишину вдребезги. Высокородный негодяй! По рынкам ходили слухи, будто снарры живут так долго, что начинают развлекаться человеческими жизнями. Он уверен, что я приду к нему за подаянием, но не дождется.

Глава 5. Данари, или Божественная кровь во благо смертных

Вечером того же дня, чуть раньше

– Четыре золотых и ни медяка больше! – я хлопнула ладонью по прилавку карлика-артефактора, – или я ухожу.

Для верности развернулась в пол-оборота, в сторону арочной двери из светлого дерева, украшенной цветным мозаичным стеклом. Неизвестный мастер выложил северный пейзаж – старую вотчину карликов.