Счастливый доллар

– А от меня чего хочешь? – сейчас Семен разлил сам. И бутерброд сделал. Олег пил, не морщась, а говорить не спешил.

– Предупредить хочу, – сказал он, наконец. – Насчет нее. Опасная штучка. Не боишься? Нет? Правильно, баб бояться – в лесу не сношаться. А вообще я тебя нанять хочу. Да не дергайся, я про тебя уже все пробил. Зовут тебя Семен, это да, фамилия Семенов. Лет тебе тридцать три, самый возраст для креста и покаяния. Да шучу я, шучу. До прошлого года работал опером, но сбег на вольные хлеба.

– Долго искал? – злиться на него не выходило. Наоборот, смешно становилось – играет Олег, пытается отыграть семейное счастье и отыграться за то, что женушка любовника завела. Имеет право. А если вдруг заиграется, то будет ему и ответ, и прощание.

– Не очень. Так, порасспрошал кой-кого знакомого.

– И чего еще сказали?

– Сказали, что ты не лучший, но и не худший. Не ангел, но и не сволочь. Бабки любишь, но не так, чтоб за них родину продавать. Хотя, может, мало предлагали, а?

Сжатые кулаки, усмешка.

– Чего ты хочешь?

– А хочу, чтоб ты этой тварью, женушкой моей, занялся. Есть у меня кой-какие подозрения. Доказательств хочу. Настоящих. Так, чтоб ее… – Олег сжал кулак и осклабился. – Сечешь?

– Секу. Но с какой радости я?

Валить надобно. Чутье, которое прежде не подводило, орало об этом в оба уха, заглушая Олегов бубнеж.

– Другого найму, она его вычислит, переспит и на свою сторону перетянет. А с тобой уже спала. И любовью к ней ты переболел.

– Ага, как ветрянкой.

– Именно. Ветрянкой. Хорошо, если не сифилисом. Шучу, хотя… кто знает. Она у нас девица вольная. Короче, вот тебе задаток, – он долго шарил в карманах твидового пиджака и, достав перетянутую черной резинкой пачку купюр, швырнул на стол.

Купюры в пачке были нарядно-зеленые, с характерными медальонами американских президентов. И тогда голос разума – дела твои и так печальны, а откажешься, станут еще печальнее – заглушил вопли инстинкта.

Приличия ради Семен поборолся с собой – секунд десять, а может, и все двадцать, – но деньги взял.

– И что ты хочешь узнать? – голос дрогнул.