Разбитое сердце королевы Марго

– Мы здесь жили… приезжали весной, а уезжали поздней осенью, и потом все равно возвращались на выходные. А город нам не нравился.

Она толкнула дверь.

Не запирает. Наверное, полагает, что брать у нее нечего. Нет, в доме полно вещей, вот только для Ольги они не представляют особой ценности.

– Тапочки сами себе найдите… или не находите, если нет особого желания переобуваться. Тут убирают дважды в неделю. Я наняла девочку… знаете, мне тяжело что-то делать самой. Говорят, депрессия… а я не ощущаю тоски. Мне просто ничего не хочется.

Она прошла на кухню.

Просторное помещение.

Деревянная мебель, несколько тяжеловесная, но эта тяжеловесность уютна. Здесь пахнет кофе, и Ольга включает аппарат, наверняка она больше почти ничего не ест. Хотя кофе – тоже не еда. Она и вкуса небось не ощущает. Пьет, чтобы пить, чтобы держаться на ногах.

– Мне вас порекомендовали, как специалиста по… по… – Она все же запнулась. – Нестандартным… случаям… вы не экстрасенс?

– Нет.

– Хорошо. Они лгут. Я обращалась ко многим… и к ведьмам тоже, чтобы прокляли эту маленькую тварь.

Они проклинали, деньги брали, а она все равно жива оставалась. Но наверное, надо по порядку, да?

Далматов кивнул.

Кофе он сам себе сделал. И заглянув в холодильник, вытащил кусок сыра да батон.

– Я проголодался с дороги. Отвык, знаете ли, от поездов.

– Что? Ах да… извините… у нас маленький городок. И ваша машина привлекла бы внимание… хотя, может, и нет… но как знать? Я не хочу, чтобы она догадывалась. Я вообще хочу, чтобы она умерла…

– Я за подобные заказы не берусь.

– Вы неправильно меня поняли, – покачала головой Ольга. – Я не предлагаю вам ее убить. Я всего лишь говорю о том, что была бы рада, если бы эта тварь сдохла… быть может, тогда мне и лекарства не понадобятся. Как вы думаете?

Далматов пока думал о том, что не стоило соглашаться на этот заказ. Он и от прошлого отойти не успел, но… от работы до работы, чтобы не думать ни о чем, кроме работы.

– Мы с Олегом поженились еще в мединституте.

Я была на третьем курсе, он – на пятом. Ни родных, ни близких. Комната в общаге… потом он работал, я доучивалась и тоже работала. Затем работали вместе. Много работали… очень много. Но тогда мы были счастливы. Верите?

– Верю.

Ей не нужна была его вера, но просто собеседник, который выслушает ее историю. Она пила черный кофе, траурный, как ее наряд, наверняка горький, поскольку ныне она не могла себе позволить слабость или сладость. Говорила.