Проект «Индиго»

Борюсик испуганно смотрит на нас, а затем порывается закрыть дверь, но Эдик подставляет, и дверь бьется о нее. – Я больше с ним не работаю. Говорил же, чтобы оставили меня в покое.

– Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста! Я не хочу понять, почему я помню о своем прошлом одно, а мне говорят совершенно другое. Мы такие же, как ты! Правда!

Борюсик еще раз пытается захлопнуть дверь, но Эдик принципиально не убирает ногу.

– Я не буду вам помогать. Иначе они узнают. Они найдут меня и заберут. Или еще хуже – убьют.

Я, я обычный. Нормальный. Я не такой, как вы, – жирок на подбородке у Борюсика трясется, глаза кажутся влажными. Он что, расплакаться собрался?

– Слышишь, ты, маменькин сынок? Мы не уйдем отсюда, пока ты не вернешь нормальные воспоминания этой девушке, – Эдик ухитряется схватить за грудки парня и встряхнуть его.

– Я ей ничего не менял! Никогда вообще не видел! Отпустите меня, пожалуйста, – бормочет он. – Иначе я буду кричать!

– У нас есть другая информация.

Борюсик сдается. Он тяжело вздыхает и приглашает нас войти в квартиру.

Его комната напоминает свалку. Кровать, пол и остальные горизонтальные поверхности заставлены грязной посудой и пивными банками. Грязные вещи разбросаны в хаотичном порядке. И душок в комнате стоит соответствующий.

– С матерью живет, а такое ощущение, что один, – Эдик показательно зажимает нос пальцами и ногой скидывает обертки от чипсов с кровати. – Садись, я почистил.

Я присаживаюсь на краешек.

– На меня сегодня столько свалилось! – начинаю я. – Мне сказали, что я до шести лет училась в школе для детей-индиго. А потом меня удочерили. Но я помню, как ездила с родителями на раскопки. Каждый год. У меня были друзья среди детей археологов. А Иннокентий Алексеевич сказала, что мне просто заменили воспоминания. И вы можете с этим помочь.

История получилась какая-то сумбурная, смазанная, но Борис вдруг расплывается в улыбке.

– Маруська? Это ведь ты, да? Я смотрю лицо знакомое, – я только удивленно хлопаю глазами.

Он меня знает, а я его нет. – Да, я помню, как менял тебе воспоминания. Было весело. Мы смотрели фильмы о раскопах, я читал тебе книги. Мы хорошо тогда сдружились, хоть тебе было лет шесть, а мне двенадцать. А потом они тебя забрали. Скажи, ты меня не помнишь?

– Меня зовут Клеопатра. Клео, – тихо произношу я. В голове появляется сценка из прошлого. Я и еще какой-то пацан сидим под тентом. Жарко.