Проект «Индиго»

– Есть папина рубашка, могу одолжить, но вот куртку ты не получишь, иди, отчищай свою, живучий гад.

– Хочу тебе напомнить – ты такая же, – парень ухмыляется и отправляется в ванную.

– Чай черный будешь?

– Белый, я расист, – отвечает он мне из ванной.

– Значит, горячей водой обойдешься, – но все равно наливаю ему чая, хоть и зеленого, помню, как Крис говорила, что он пьет только его.

***

До дома Бориса мы добираемся к восьми вечера. Могли бы и раньше приехать, но Эдик убил все силы, чтобы отговорить меня от этой затеи.

– Мам, открой, пожалуйста, я опять ключи забыл, – тянет Эдик в домофон, наугад набрав номер квартиры. Замок пищит и пропускает. – Почему они все настолько доверчивы?

Лифт не работает, приходится пешком добираться до шестого этажа. Я почти не устаю, а вот Эдик плетется сзади, стараясь отдышаться на каждом пролете.

– Ты ведь исцеляешься, так исцелил бы себе легкие, чтобы они дышать могли лучше.

– Так не в этом дело, – прерываясь на глубокие вдохи, отвечает он и опирается на перила. – Новые, старые, не важно. Их разрабатывать надо, тренироваться. А я почти все время дома провожу.

Набравшись храбрости, я нажимаю на дверной звонок, так сильно вдавливая кнопку внутрь, что палец начинает белеть. Дверь открывают почти сразу. На пороге женщина в домашнем голубом костюме.

– Вам кого? – она тушит сигарету в пепельнице, стоящей на комодике и тщательно осматривает нас.

– А Боря ведь здесь живет, да? – старательно улыбаясь, интересуюсь я.

– Борюсик, к тебе пришли! – орет она так громко, что закладывает уши.

– Кто там мам?! И я просил никогда меня так не называть! – доносится мужской крик из другой комнаты.

– Иди сам посмотри! Я их не знаю! – мы переглядываемся с Эдиком и стараемся выдавливать доброжелательные улыбки. С каждым новым криком делать это становится все сложнее.

После еще пары окриков с матерью, Борюсик выходит к нам. Ему где-то около двадцати пяти – тридцати. Уже какой-то обрюзгший, низенький, с недельной щетиной на лице и в растянутых майке и трениках.

– Че вам? – так же, как и его мамаша, он окидывает нас оценивающим взглядом. А затем, словно что-то вспомнив, прищуривается. – Я вас знаю, да?

– Нас прислал Иннокентий, – говорю я тихо. – Он сказал, что вы сможете мне помочь.