Седьмая руна

Франсуаза опомнилась первой.

– Мы зря спорим, капитан. Я никого, как вы выражаетесь, не покрываю…

Последняя фраза была ошибкой. Она поняла по тому, как сверкнули глаза полисмага.

– Решили научить бастарда хорошим манерам, мадемуазель? – процедил он. – Не стоит! В любом случае жду вас сегодня до шести часов в полисмагическом управлении для дачи показаний! Дорога в мой кабинет вам известна! И позвольте напомнить, что за отказ содействовать следствию вас могут посадить в тюрьму!

Услышав в голосе угрозу, Бонни глухо зарычал, но Этьен щелкнул пальцами, заклинание огоньком вспыхнуло в ладони.

Пес прижал уши, но не отступил, готовый кинуться на выручку хозяйке.

– Бонни, прекрати, – приказала Франсуаза. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не надавать наглецу пощечин. – Что же касается остального, капитан, то уверяю, тюрьма для меня будет предпочтительнее общения с вами.

Она развернулась и направилась обратно в студенческий квартал. Бонни смерил полыхающего гневом полисмага презрительным взглядом, демонстративно задрал лапу у ближайшего столба и потрусил за хозяйкой.

Этьен долго сомтрел им вслед, затем смачно выругался и отправился в управление. Дел было слишком много. К тому же капитану Богарне очень хотелось прижать эту заносчивую красавицу, а для этого надо было внимательно изучить имеющуюся на нее информацию.

Глава 7

Франсуаза шла не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, а душу переполняла ярость. Она даже не знала, что злило больше: завуалированные угрозы декана или же явные капитана Богарне.

Живя в мире, где властвовали мужчины, девушка давно привыкла к несправедливости, но сегодня ее не покидало ощущение, словно на нее вылили ведро помоев. Она опомнилась, только когда оказалась в студенческом квартале с его привычным гамом и вечной суетой.

Сверившись с часами, Франсуаза обнаружила, что у нее полно времени, но возвращаться домой сейчас не имело смысла. Сидеть в одиночестве означало только накручивать себя, все время вспоминая обидные слова, услышанные сегодня, и Франсуаза направилась обратно в академию.

Обеденный перерыв еще не закончился, и в коридорах царила благословенная тишина.

Девушка поднялась в библиотеку. Огромное помещение с голубыми стенами и росписями на потолке не пользовалось спросом у адептов в начале семестра, и она легко нашла место у окна. Бонни устроился в ногах, придавив их тяжестью своего тела, но Франсуаза не стала возражать.