Любовь без права пересдачи

Хозяин номера, если он действительно служил в департаменте, вполне мог отомстить мне, слишком непочтительно я с ним обошлась. Но, по всей видимости, он предпочел забыть нашу встречу. Или не хотел выставлять себя посмешищем, мужчины ведь щепетильны в вопросах чести.

Самое плохое, что в номере у незнакомца остались мои вещи. Я вспомнила об этом, когда очутилась на лесной поляне в одном белье, лязгая зубами от холода. Пришлось спешно открывать второй портал, на этот раз с точными координатами, а потом брести по едва заметной тропинке к древним холмам, в одном из которых находилось мое убежище, предназначенное специально для таких случаев.

Деньги, запасная одежда, несколько париков, документы… оставалось только дождаться утра и спуститься к одной из деревень, придумав душещипательную историю про жестокого опекуна, который позарился на мое приданое и от которого я сбежала по пути в Грента-Грин.

Подобными историями кишели любовные романы, и крестьянки охотно принимали их за чистую монету.

На этот раз гостеприимные хозяева расчувствовались до того, что отвезли меня в ближайший город. Плату брать не стали, и мне пришлось украдкой положить несколько монет на сиденье, прикрыв их иллюзией.

На постоялом дворе я представилась гувернанткой, отправившейся наниматься на работу в одно из дальних имений, чем снискала сочувствие хозяев, – слухи о капризном отпрыске ходили по всей округе. Я знала это, как и фамилию моих «нанимателей».

Поэтому никого не удивило, когда утром, пролистав газеты, я сообщила, что, пожалуй, не готова быть гувернанткой такого ребенка, и села в дилижанс, направлявшийся в столицу.

Рисковать и покупать доступ в стационарный портал я не стала – там сканировали магическую ауру, а оставлять лишних следов не хотелось, и так отличилась по полной.

К тому же путешествие давало возможность еще раз убедиться в том, что меня не ищут стражи правопорядка. Во всяком случае, в официальных сводках, развешенных на каждом постоялом дворе, я не значилась.

Устав от бесконечной тряски, я решила не нанимать извозчика, а пройтись пешком, наслаждаясь суетой, царившей на улицах. Грохот колес экипажей, громкие голоса газетчиков, спор уличных торговцев, визгливый смех прислуги – после мрачных северных улиц для меня это было слаще любой музыки.

Музыка, кстати, тоже была – у подъезда театра стояли фигуры в одинаковых черных костюмах.