Не шутите с колдуном

Оторвав лицо от коленей, я мельком глянула на незваного гостя. Снова Тамзин. В той же одежде и в том же цилиндре, но уже не старик, а деловитого вида мужчина, скинувший лет шестьдесят за прошедшие полчаса. Его худощавое лицо снова превратилось в ту глиняную маску, по которой не читался возраст, а в волосы и брови вернулся цвет темного агата.

Поистине завораживающая магия. Любой старый человек, которому смерть дышит в затылок, отдал бы за нее все, что у него есть.

– Я, наверное, был с тобой слишком груб, – нежно промурлыкал Тамзин.

Я посмотрела на Тамзина с немым укором, глаза продолжали слезиться.

– Не бойся, я не пытаюсь тебя отравить. Я себе такой же взял. – И с этими словами вытащил из кармана пиджака еще один бутерброд.

Странно, но сейчас, когда он оказался рядом, на меня нахлынуло неожиданное умиротворяющее спокойствие. Как будто рядом с этим человеком я могла больше ничего не бояться.

Минуту-другую я молча смотрела, как он уминает аппетитный сандвич, но потом все же сдалась и потянулась к своему:

– Спасибо. – Хотя странно было благодарить человека, который оживил маньяка-убийцу и превратил мою жизнь в кошмар.

Я развернула обертку и жадно впилась в бутерброд зубами.

Боги, как же вкусно! За весь прошедший день я так ничего и не съела, так что первая крошка съестного, блаженно попавшая в рот, разбудила во мне задремавший энтузиазм и разогнала по углам тревоги.

– Ну что, вкусно же?

Я прожевала, прежде чем ответить:

– Скажи честно: ты пришел, чтобы дальше издеваться надо мной?

– Скорее, я пришел ради дружеской беседы.

– То есть маньяка своего отменять не хочешь, а дружить – хочешь?

Тамзин пожал плечами, выкинув свою обертку в урну.

– Одно другому никак не мешает.

Я недовольно уставилась в чернеющее небо: по цвету оно уже напоминало смолу, но все никак не могло разразиться дождем, как будто кто-то специально оттягивал ливень всеми возможными способами.

– И-и-имриш… – вдруг протянул маг, словно пробуя слово на вкус. – Имя у тебя интересное. Откуда оно?

Я повернулась к Кейру, заметив, что он опять подвел глаза карандашом.

– Мама меня им наградила.

– А что с ней случилось?

Меня напряг его вопрос, и я медленно положила сэндвич на колени.