Тень бытия

У каждой группы свои правила выживания, но всех их объединяет безжалостность, они великолепные орудия смерти. Я долго выслеживал и тех и других, в скрытности им нет равных, но я все же проник в логово стервятников.

– А женщины среди них есть?

– Не так много, как мужчин. Мужчин у них переизбыток. У стервятников глаза большие, как у жаб, носы длинные и острые, а дети рождаются уродцами и норовят сожрать все, что попадется под руку. Двоих таких мне пришлось убить. Их собственным оружием.

– Почему?

– Думаю, и так ясно! Да, Дженнифер, это безжалостный мир.

Джеймс не стал задерживаться у входа, а сразу повел девушку по ступеням еще ниже, в подвал.

– Так вот откуда у тебя оружие! – воскликнула она.

– У стервятников его полно. А Макгрегор его неплохо модернизировал.

– Так, значит, мы не попадем в плен к стервятникам?

– Их гнезда сосредоточены в центре, а мы на самой окраине.

– Тогда, выходит… – Дженнифер на предпоследней ступеньке робко остановилась. – Мы с тобой и впрямь умерли!

Джеймс повернулся к ней и с грустью заглянул в ее серые глаза:

– Я бы согласился с тобой, если бы не повстречал тебя здесь. Но теперь мне кажется, что я и сам долго заблуждался насчет смерти. Этот ад реален – как и наш земной мир. Просто в этот раз он сделал неправильный выбор – мир выбрал тебя как жертву искупления.

Ее воодушевили и приободрили эти слова. Только глубоко в мозгу запечатлелась фраза: выбрали – для принесения в жертву этим таинственным и неуловимым тварям. Равнодушному и грубому миру, где удар в спину не считался позором.

– Я не могу поверить, что мы в самом настоящем аду. Вдали от привычной жизни, где я была буквально вчера, и все вдруг забылось, словно никогда и не было. Превратились в прах даже мои последние воспоминания.

К глазам подступали противные слезы, и, чтобы она не заплакала, Джеймс протянул руку.

– Идем.

Они очутились в подвале. В синеве стен колонны, как граненые алмазы, подпирали пепельно-серый потолок. Широкие пороги были завалены обломками колонн, иные лежали возле стен, служа лестницей к узкому неприметному окошку. От стены до стены тянулась извилистая трещина, разделяя это мрачное помещение на две равные части.