Попутный ветер

Что она могла увидеть, кроме разбитой дороги прямо за редкой изгородью, кроме бескрайнего поля, когда-то давно засеянное неприхотливой кислицей, заглушившей своим бурным ростом остальные травы; кроме закрывающих горизонт синих гор с розовыми вершинами и неприглядной сторожки Олафа, которую он за два года все ещё не привёл в порядок? Ужасная картина для госпожи в грязном, но, всё же, дорогом платье. И ей не объяснишь, что это место юноша не променяет ни на одно другое в Империи, будь оно хоть в тысячу раз более благоустроенным и облагороженным.

– У вас нет повозки?

Вместо ответа он вновь развёл руками, словно предлагая ещё раз оглядеть маленький дворик, где даже принимающая арка притулилась скромно в стороне, не облагороженная для уюта ни беседкой, ни скамьёй, ни дорожкой, выложенной каменными плитками. Впрочем, Летта Валенса путешествовала впервые, а те станции, которые она миновала по пути сюда, вряд ли выглядели богаче.

– Нет ни лошади, ни мула, ни осла, ни молуха, наконец? – все ещё до конца не веря своим глазам, спросила девушка.

– Нет. Ни мохнонога, ни ползуна, ни прочих ездовых тварей, – Олаф не стал перечислять всех, кого знал, а познания его были весьма обширными.

– А сообщение с внешним миром?

– Ветер и ветряк.

Она прерывисто вздохнула. Аура её запаха не изменилась. А вот подбородок и губы предательски задрожали. Кажется, собирается заплакать? Олаф нахмурился, размышляя, как тяжело порой иметь дело с женщинами.

Однако девушка справилась с эмоциями.

– Но вы же, наверное, бываете где-то? На ярмарке, например? – спросила она осипшим голосом.

– У меня есть небольшой огород за домом, на пропитание хватает. Всем остальным меня снабжает компания ветряных перевозок, раз в сезон, как положено. Просто необходимости нет где-то бывать, – проводник и сам не подозревал, что так вот, в нескольких фразах может обрисовать свою жизнь.

– А по этой дороге, – Летта мотнула головой, – куда-то же можно добраться?

– Можно, – подтвердил Олаф. – Но она в ужасном состоянии, и по ней уже почти никто не ходит, только сезонные рабочие, да ещё разного рода бродяги.

Девушка, уже совершенно не беспокоясь о платье, подошла к изгороди и тоскливо посмотрела вдаль. Юноша услышал полувздох:

– Я пропала!

Повеяло такой обречённостью, что защипало в носу и захотелось прокашляться.