Попутный ветер

Здесь творится что-то странное. Надо разобраться, что.

– Хорошо, – послушно отозвалась Летта.

– Если меня не будет очень долго, постарайтесь выбраться в окно, оно не высоко. Берите только самое нужное, остальное оставьте. В мешке карта. Не отступайте от неё, – юноша надеялся, что вернётся, но составить дополнительный план не мешало.

Девушка скользнула к нему. Легонько провела пальцем по щеке, прикоснулась ко лбу. Проводник запоздало понял, что она осенила его благословением Жизнеродящей, каким благословляли воинов, провожали в дальний путь, отводили болезни и горести.

– Я дождусь вас.

– Тогда хотя бы пойте, если почувствуете опасность, – криво усмехнулся Олаф, пожимая маленькую руку. – И не жалейте того, кто окажется за дверью.

– Там можете оказаться вы, – шепнула Летта.

Юноша вышел из комнаты, постоял, пока не услышал щелчок замка, а потом, стараясь не шуметь, спустился по лестнице. Внизу горел яркий свет. Ремесленника, хозяина и наёмника не было видно.

– Тихо, Курт! – сказал едва слышно. – Это я. Где все?

– Не знаю, не помню ничего, – музыкант энергично помотал головой, чтобы окончательно проснуться, потом кивнул на опрокинутую пустую кружку перед собой, – подсыпали что-то?

– Возможно, – ответил, понюхав, Олаф. – Растерли сон-траву и добавили побольше сахарного сиропа.

– Всегда пожалуйста! – тэссерист зевал, но отчаянно старался взбодриться. – Вдруг про меня сложат героическую балладу!

– Не обольщайся. Здесь нет других стихоплетов, только ты. Струны целы?

– Три четверти – точно, – оглядев инструмент, ответил Курт.

Олаф усмехнулся:

– Не похоже на тебя.

– Не успел просто, – беззлобно отозвался на шутку музыкант.

– Тогда, как я скомандую, начинай играть как можно громче.

– И только? – удивился тэссерист.

– Остальное сымпровизируешь.

– Значит, попахивает заварушкой?

Проводник потеребил свой нос:

– Поверь, здесь не просто попахивает, здесь воняет крупными неприятностями.

– Серьезно? – Курт не стал острить на тему, что просто кто-то забыл вовремя помыться, а ведь ещё недавно от него вполне можно было этого ожидать.

– И даже не неприятностями, а чем-то большим, – юноша прищурился. – Ты давно здесь?

– Пятый день прохлаждаюсь.