Попутный ветер

Делали с ними что-то, отчего те не могли иметь детей, а взамен давали жилье, еду и работу. Считалось, что это – милосердие, жертва во благо Империи. У Олафа имелась своя точка зрения, жаль, что от его мнения мало что зависело. Неужели девушка считает себя настолько уродливой? Бред какой-то!

Олафу захотелось поддержать Летту, но он не знал как. Будь она парнем – хлопнул бы по плечу и посоветовал не брать в голову; подругой – обнял бы; маленьким ребенком – отвлёк бы сказкой. Но для случайной встречной подобрать приём оказалось сложнее.

Он подложил в костёр хвороста и лёг в паре локтей от упрямицы. Думал, что засыпать будет долго, а то и вообще не заснёт… Но напрасно волновался.

Всю ночь ему снилось синее-пресинее небо, лохматящие макушку руки матери и улыбка брата.

День второй. Привал с душком

Утро ворвалось в пещеру заунывной песней горного ветра. Летта и Олаф проснулись одновременно, будто от толчка, и уставились глаза в глаза, не сообразив сразу, почему лежат так близко. Ночной холод заставил их искать тепло в объятиях друг друга.

Сердца стучали в едином ритме. Дыхание взвивалось общим облачком пара. Руки и ноги переплелись, как ветви деревьев.

От аромата девичьего смущения защекотало в ноздрях.

– Извините! – Олаф вскочил на ноги и, чтобы скрыть замешательство и покрасневшие щеки, сразу же принялся за работу: деловито свернул шкуру недоеда, собрал оставшийся провиант и затоптал тлеющие угли.

– Не стоит извиняться. Вы не сделали ничего плохого, встречающий проводник Олаф, – произнесла неожиданно Летта.

 – И с вами надёжно.

Слова прозвучали искренне и очень обрадовали. Олаф оглянулся. Девушка стояла у стены и уже успела заплести тяжелые волосы в косу. Пахла она безграничным доверием.

– Перекусим по дороге, – предложил юноша, перекинув мешок через плечо. – За холмами есть гостевой привал[3 - дом для отдыха в пути, располагается на перекрестке дорог, служит для временного пристанища], хорошо бы добраться до него к ночи. И доброго ветра нам в спину!

Воздух снаружи был сух и прохладен.

На небе – ни облачка. Даже не верилось, что почти всю ночь шел дождь. Дорога уходила вдаль, огибая гору, в которой камнежорка прогрызла пещеру. Позади оставались поля кислицы, лес и станция Олафа.

– Вы можете ещё вернуться, – едва слышно предложила Летта, подавшись вперёд.

Олаф помотал головой. Прокашлялся.

– Вы тоже. Но ведь не вернётесь? – он знал, что это – риторический вопрос.

Олаф шёл, поглядывая на спутницу.