Чуду не слабо

– Готовы, – басовито ответила толстушка и попросила микрофон у парней.

– Сейчас, – метнулся Юзов.

– Чего поём? – поинтересовался Толстый, настроившись подыгрывать.

Девушки запели. У Лены голос оказался под стать габаритам – густой и насыщенный, у другой – более высокий, но очень приятный. Репертуар был не слишком богатым, но разнообразным: «Кто победил, герой» АББЫ в переводе, «Нежность» из стародавнего фильма и «Хочешь» Земфиры, а потом, неожиданно, «Ведьма и осел» КиШ[10 - Король и Шут]. И если на первых трех Вера Пална согласно кивала головой, то на последней почему-то стыдливо прятала взгляд и усмехалась, а потом заключила:

– Последняя, пожалуй, немного не в тему.

Немного? Самойлов едва не подавился, вытаращился на женщину во все глаза, будто в тщетной попытке взломать чуланчик ее тайных мыслей.

– А вот остальные, думаю, подойдут. Вы обратитесь к Вике Исаевой, она занимается составлением сценария, – Вера Пална встала, собравшись уходить.

– А репетировать они с кем будут? – все еще не понимая, в чем подвох, спросил Артем.

– Так я же сказала, с вами, – женщина ответила безо всякой паузы и раздумий, будто уже все давно решено.

Приехали!

– А наши песни?

– Играйте, репетируйте, все же обговорили, – улыбнулась Вера Пална, игриво повела плечами и ушла.

Вот так просто!

У Самойлова все внутри закипело! Хотелось наорать и набить морду кому-нибудь. Но ведь просто так не будешь на людей бросаться. Он так крутанул колку, что струна лопнула, издав жалобный звук, еще и по руке дала, больно и обидно, еще и деньги тратить на новую.

Красотка, снова приземлившаяся на стул, правда, прямо перед Лешим, чтобы и его видеть, и себя показать, кажется, единственная заметила, что случилось. Самойлову внезапно захотелось, чтобы сейчас она чего-нибудь сказала, тогда у него бы появился повод сорваться. Но девушка молчала, только пялилась, теребя шею.

Вовчик о чем-то шептался с Толстым. Юзов рассматривал свой микрофон, словно только что увидел. Похоже, дискомфорт, что сейчас здесь находятся посторонние, испытывал только Артем.

– Играть будем или нет? – поинтересовался зло.

– А как ты без струны? – спросил Вовчик, наконец, обратив внимание.

– Как Паганини, – огрызнулся Самойлов.

Толстый фыркнул, хорошо, хоть в голос не заржал, конечно, он единственный из ребят закончил музыкалку, остальные самоучки или с репетиторами занимались в свое время.