Четыре лучшие истории о любви. Сборник

Подставляя свою гордость.

И было больно! Так больно, что не передать словами!

Парень застонал и проснулся. Солнце заливало палату. Дедок с кровати напротив просил молоденькую пухленькую медсестричку подложить под спину лишнюю подушку. Мужик у окна сидел и угрюмо изучал что-то в своем телефоне. Угловой – молодой парень – просто валялся.

В туалет хотелось просто нестерпимо. Приноровившись, Толик попытался сесть. Но даже такое простое движение причинило столько боли, что хотелось заорать.

– Майоров, куда собрались? – строго спросила медсестричка.

– Мне надо, я быстро, – стиснув зубы, ответил он. – Помогите встать только.

– Может утку? – девушка жалостливо вытаращила почти бесцветные голубые глаза.

– Нет уж.

Она вздохнула, подхватила Толика подмышки руками, прижав к мягкой пышной груди под белым халатом, подтянула на себя. Он чувствовал себя беспомощным младенцем. Тело сопротивлялось движениям. Каждый шаг казался последним перед тем, как Толик рухнет и обделается.

Но, к счастью, обошлось. Постепенно боль не то, чтобы отступила, но как-то сдалась. И парень даже вполне самостоятельно вернулся на кровать. Правда, лечь оказалось невероятно сложным делом.

Утро пролетело вполне себе быстро. Больничный режим, на первый взгляд размеренный и скучный, не терпел праздности, то одно, то другое, то третье. А потом пошел вал посетителей: к старичку – довольно мило выглядящая старушка, к мужику со смартфоном – бабешка средних лет, неприглядная и громкая, к парню из угла – длинноногая блондинка с накаченными губами.

К Толику же пришел Пашка, ему как спортсмену и неоднократному призеру разрешалось многое, в том числе и прогуливать пары, чем он бессовестно пользовался. Он деловито поинтересовался, как дела, помог разобрать сумку и пакет. Пообещал найти гадов и вставить им.

А потом хмуро, отводя взгляд, поведал о некоем Ярославе, который вчера подвозил до больницы Оксану. И так это прозвучало… Как-то скользко, с двойным неприятным смыслом.

– Она сказала, что приехала на такси, – Толик помнил это смутно, на фоне прерванного сна и обезболивающего, но все-таки помнил.

– Мне тоже таксист, – Михеев обозначил последнее слово воздушными кавычками, – сказал.

Толик задумался. Новость друга царапнула. Смутно зависла на подкорке знаком вопроса. Сразу вспомнилась легкая пауза Оксаны перед ответом на его вопрос, на чем она приехала. Хотя девушка ведь точно переживала, хотела разделить боль.