Четыре лучшие истории о любви. Сборник

– Блин, хорошая моя, – подруга почему-то перешла на жалостливые интонации, Ася даже не успела перестроиться и опешила. – Тебе так плохо, да?

– С чего ты решила? – может, у Натахи с беременностью открылись телепатические способности, мало ли, чего там бывает на гормональном фоне?

– Я слышу. Ты в нос говоришь.

– Наталь, я простывшая просто.

– Ну, простывшая, так простывшая. Значит, пей таблетки, чтобы поскорее вылечиться, – чтобы она так просто уступила – это прямо нонсенс. Не выпытывала, не расспрашивала, не вытягивала, становясь попеременно то полицейским плохим, то хорошим.

Правда, из этого могло следовать, что именно сейчас она стоит у нее под дверью и тянется к звонку… Три. Два. Один…Звонок в дверь.

19

Ася вздохнула, нажала на отбой и без лишних вопросов открыла. Но за порогом обнаружила не Натаху, а Сергея. Тот смущенно перетаптывался, будто школьник на ковре у директора, не зная, куда деть руки. И смотрел виноватой дворнягой.

– А Алексея можно?

– Его нет.

Сергей кивнул. И это движение как-то особо выделило его тонкую длинную шею – точно мальчишка-переросток, гусенок. Какие-то у нее на нервной почве пошли зоологические сравнения.

– А вернется когда?

– Видимо, никогда, – девушка не стала ничего выдумывать, голова не работала, да и смысла особого притворяться больше не было, пари парень выиграл, получит свои сто тысяч и приедет забирать жену Женю из роддома на своей машине.

Парень охнул, словно ему дали под дых. Постоял, облокотившись на косяк, кусая губы. Потом нахмурился и будто решился на что-то.

– Мы можем поговорить?

– Про девочку Катю семнадцати лет? – Ася улыбнулась, получилось, словно строчка какой-то старинной песни.

– Ага, – кивнул Сергей.

– Разве это что-то изменит?

– Изменит!

Ох ты, какой уверенный. С такими интонациями лет пятьдесят назад играли комсомольцев и строителей коммунизма, но этот мальчик оказался не в своем времени, поэтому работает санитаром в больнице.

Опять же зачем? Смысл? Малышев от этого не вернется, не станет ее мужем. Это Марине следовало сейчас пытаться его понять, не ей. Она ж не писатель, чтобы нанизывать на ниточку памяти чужие истории.

Чебурашка не стал далеко проходить, остался на коврике. Потоптался. Дальше Ася не приглашала. Хватит, лимит гостей исчерпан.