Четыре лучшие истории о любви. Сборник

– Тогда вам надо у Артура Абдулловича спросить, у хирурга, она же с ним в травмате работала, – Людмила сунула руки в карманы, повернулась и пошла вперед, немного погодя остановилась, оглянулась на Асю. – Идемте уж, провожу.

Артур Абдуллович представлялся совсем не таким, каким оказался. По виду его могли звать Иваном, Василием или Павлом, таким он был круглым, большим и белобрысым. Голубые глаза, невидимые брови, румяные щеки сказочного богатыря-балагура и пальцы-сосиски, покрытые пушком, которыми он как раз держал, наверное, не меньше половины курицы и вкусно ее ел, закусывая большими кусками хлеба.

– Артурчик, к тебе, – заговорщически подмигнув сказала Людмила.

– Я ем, Люсенька, – голос хирурга оказался таким же неподходящим – неожиданно высоким.

– Приятного аппетита, – хихикнула та. – Это насчет твоей Мариночки.

Твоей? Ася пригляделась к Артуру Абдулловичу. Насколько она помнила Марину, внешне он бы точно ей не подошел. Такие девочки не играют в больших плюшевых медведей, даже если те могут заломать медведей бурых.

– А, – коротко отозвался хирург.

Показал на стул напротив себя. Потом на вторую половину курицы:

– Угощайтесь!

– Спасибо, нет, – Ася покачала головой, хотя живот немного подвело, после перекуса с Натахой она ничего больше не ела.

– Ну, как хотите, – он вытерся большим вафельным полотенцем, мало похожим на салфетку. – Вам чего про Мариночку?

– Да, мне бы, собственно, ее саму, – ответила Ася.

– Чего так?

Она повторила тоже самое, что рассказала медсестрам.

– А номерочек она не оставила что ли?

– Даже три. Но все недоступны.

– Похоже на Мариночку, – хохотнул Артур Абдуллович. – Она любит перемены. Чем неожиданней, тем лучше.

И он принялся рассказывать. Как познакомился с Мариной, когда та еще училась в медколледже. Девочка из глухой провинции. Амбициозная, но трудолюбивая. Не гнушающаяся ставить уколы и капельницы на дому, разумеется, не за бесплатно. Именно так она и познакомилась со своим мужем – леча его бабушку.

Все это Ася уже знала. Но не перебивала. Хирург вкусно рассказывал, так же, как и ел. Описывал Марину широкими мазками и в сочных красках. Только все равно чувствовалось, что за всем этим стоит какое-то неприятие, презрение даже. И не говорит ничего плохо, а будто охаивает.