Четыре лучшие истории о любви. Сборник

Но лучше уж так, чем силиться изо всех сил, в попытках оправдать чужие ожидания.

Оксана еще не успела подняться, как пришел папа. Не заметив дочь, едва не споткнулся. Застыв на месте, снял очки, свел брови к переносице, что для него означало крайнюю степень растерянности:

– Ксан, что случилось?

– Ничего, пап, – она нашла в себе силы, чтобы, наконец, встать. – Голова закружилась немного, слабость.

Папа заметно расслабился. Как в детстве прильнул губами ко лбу, меряя температуру не хуже градусника, задумался на секунду, потом выдал:

– Вроде температуры нет.

– Конечно, нет! – поддержала Оксана. – Надо выздоравливать! До сессии всего-ничего осталось, а я валяюсь дома.

На каком-то эмоциональном подъеме она выбросила ошметки торта. Потом подумала – и за ними же отправила букет. Папа наблюдал за всем с ленивым любопытством сытого кота: не задавая вопросов, не внося ремарок, не давая советов. Перед приходом мамы только дал понять, что рассказывать ей ничего не станет.

17 Страх

Полина стояла на остановке с незнакомым молодым человеком: худощавым, высоким, немного сутулым. Оксана даже слегка сбавила шаг, не зная, как обратиться, что сказать. Вроде бы с одной Евлантьевой все получалось просто. А сейчас?

Но Полина словно почувствовала ее взгляд и обернулась, заулыбалась, дернула парня за локоть.

– Привет! Познакомься, это Даня, мой муж, – она слегка пихнула его в бок. – А это моя подруга Оксана.

Подруга… Повеяло теплом. Оказалось, важно – услышать именно это.

Оксана коротко, но внимательно глянула на Даню. Кажется, Полина говорила, что у него ДЦП? С первого взгляда – и не скажешь. Может немного неловкие движения, косолапит слегка. Честь и хвала его отцу!

– Очень приятно! – у Дани оказался глубокий завораживающий голос, как у какого-нибудь актера, только закрыть глаза и слушать. – Полина рассказывала про вас.

– Да, мне тоже, – призналась Оксана.

Но продолжить светский разговор не дал подъехавший автобус. Девушка ждала, что сейчас Евлантьева опять закроется в своих наушниках, но, видимо, с мужем та чувствовала себя комфортнее, он, при всей своей физической неустойчивости дарил ей устойчивость моральную.

Боковушки в конце автобуса, перпендикулярные основным сидениям, оказались пустыми – мало кому нравится ехать боком, но зато можно было сесть рядышком и с комфортом.