Выйти замуж за старпома

Лизонька сняла очки, смахнула слезы и решительно распахнула иллюминатор, впустив свежий воздух. Ни ветерка, яркое солнце – прекрасный день. Но не для нее. Высунувшись по пояс, Лиза уставилась на свинцовую воду Норвежского моря: волны лениво перекатывались, как живая ртуть – почти гипнотически. Лиза помотала головой, отгоняя наваждение. Море просто притягивало к себе, казалось, вытянешь руку – и коснешься воды, растворишься и исчезнешь. Исчезнешь… Может, это и есть выход? Исчезнуть, кануть в ртутные волны – и все неприятности пропадут, растворятся в этой воде.

Лиза, от греха подальше, закрыла иллюминатор, мрачно посмотрела на веревку с узлом и зашвырнула ее в угол каюты. Можно на этой веревке повеситься. Пусть им всем будет стыдно. Лиза представила Полякова, рыдающего у ее гроба… Нет, этот скорее сам удавится, чем заплачет.

Какой смысл умирать, если никто этого не оценит? Вздохнув, Лиза вытерла слезы, прошла в угол и подняла веревку. Ошибки – это уроки, которые мы должны усваивать. Надо будет купить рамку и положить этот узел под стекло. А потом научиться его развязывать.

Глава 13

– А правда, что ветер приходит, если по мачте поскрести?

Валерий переглянулся с МакКелленом.

– Правда, – безапелляционно заявил боцман.

– Не совсем, – одновременно с ним ответил Валерий. – Это суеверие.

Лиза переводила взгляд с одного на другого. Они стояли у борта «Лахесис», ожидая, когда отпущенные в увольнение матросы спустятся на шотландский берег. У коммерческих причалов Глазго было тепло и пустынно; вдали шумел торговый порт, высился лес кранов.

– Никакое не суеверие! – возмутился боцман. – Самый что ни на есть верный способ! Вчера, к примеру, штиль был. И закончился.

– А вы скребли?

– Скреб. И ничуть этого не стесняюсь.

– Рад за вас. – Валерий снова повернулся к Лизоньке. – Вы, Елизавета Петровна, этим старым волкам не верьте. Скажите спасибо, что друг друга плетьми хлестать не начали. Было такое суеверие на русском флоте. Тоже, говорят, ветер приманить помогает.

– О! – Лиза моргнула.

– Что вы такое говорите, Валерий Александрович, – пробурчал боцман. – Какие плети. На этом судне плетей нет.

– Угу.