Выйти замуж за старпома

Старпом велел ей спрашивать у него разъяснений, если что-то покажется непонятным. Но старпома вблизи не наблюдалось, а искать его Лизе не хотелось. Поляков – тоже офицер, и вполне может ей помочь. К тому же, девушка не оставляла надежды с ним подружиться. В отличие от общительного Коркунова, Поляков оставался замкнутым, на ее вопросы отвечал односложно и обращался всегда по форме. Но он был гораздо менее пугающим, чем старпом.

Лиза решилась:

– Лейтенант, не могли бы вы немного помочь мне?

– Да, капитан.

– Я только начала изучать морское дело, и мне бы хотелось чему-нибудь научиться на практике… – Она очень старалась, чтобы ее тон казался непринужденным. – Мне хотелось бы узнать, как выглядят некоторые вещи на корабле, о которых я читаю. Ну… где на корабле, например… беседочный узел?

Лицо Полякова осталось непроницаемым, а вахтенные матросы переглянулись. Она сказала что-то не то?

– Да, безусловно, кэп, – ровным голосом ответил лейтенант. – Сейчас, кэп. Новиков, – бросил он через плечо одному из матросов, – принеси мне трал.

Матрос вернулся через минуту с куском веревки, длиной около метра. Поляков взял этот кусок и проделал с ним несколько неуловимых манипуляций, пока ровно посередине не завязался сложный узел. Веревку лейтенант вежливо протянул Лизоньке.

– Вот, капитан, беседочный узел, – спокойно сказал Поляков. – Сейчас он на мостике, но может впредь находиться в вашей каюте.

– Сп-спасибо. – Лиза приняла веревку у него из рук. Матросы едва сдерживали улыбки.

Только остатки чувства собственного достоинства – как бы мало оно ни было – заставили Лизу уйти с гордо поднятой головой, а не ссутулившись и вжав голову в плечи. «Если не можешь обеспечить достойную победу, обеспечь достойное отступление». Одна из любимых фраз ее отца.

У грот-мачты Лиза заметила боцмана МакКеллена. Шотландец, как обычно, курил трубку и… скреб дерево растопыренными пальцами.

– Ветер! Ветер пошел! – донеслось с мостика.

Закрыв за собой дверь капитанской каюты, Лиза все-таки расплакалась. Господи, какая же она, все-таки, дура! И это не лечится.

Может, по прибытии в Глазго стоит сбежать с клипера и сесть на ближайший самолет домой? Папа, конечно, расстроится, но зато она будет избавлена от издевательств всяких Поляковых. Жгучая обида комом подкатилась к горлу, стало трудно дышать.