Элуран

Но мысль о том, что совсем скоро они могут оказаться на улице, смогут вдохнуть свежий воздух и передохнуть, заставляла Александра идти вперёд. Ломота во всём теле давала знать о себе только сейчас, все кости вновь начало сводить неприятной, чуть ноющей болью, но она была хотя бы терпима, а вот завтра под ночь от неё ничего не спасёт.

Дверь заскрипела, никакого света, но появился тяжёлый запах сырости и затхлости было слышно, как на пол капала вода с труб. Воздух в подземелье был несколько лучше нынешнего, но выбирать не приходилось.

Александр прислонился к стене плечом, но тут же отскочил от неё, почувствовав, что та была сырая и склизкая. Он прищурился, пытаясь уловить слабый лунный свет из мелкого окошка. Ничего толкового не выходило. Нужно было ждать, пока скрипучая дверь, с которой сейчас возились близнецы, откроется и даст путь к свободе. Теперь он ненавидел подвалы многоэтажных домов даже больше, чем катакомбы. Или нет. В подвалах хотя бы нет огромных крыс.

Дверь с грохотом влетела в кирпичную кладку, в помещении появился совсем слабый рассеянный свет.

Александр стремглав выскочил на улицу, на задний двор какого-то дома, чуть ли не сбивая с ног Валенти, и уселся под разлапистым деревом и облокотился на него. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Тело болело, хотелось спать. Можно было и здесь уснуть, но если так подумать, то это была не самая лучшая идея.

Полуоборотень не заметил, как Вито и Нино сели по бокам от него. Спустя минуту он открыл глаза и осмотрелся, место для него было незнакомое, но сейчас это большой роли не играло, всё равно придётся искать дорогу к лавке.

– Ну, теперь ты знаешь, что из себя представляет зурши в реальной жизни, – устало, но с нотками удовлетворения в голосе, выдал Вито, потягиваясь и отпихивая в сторону ненужный фонарь.

– Всё прошло очень даже неплохо, могло быть хуже, – подхватил Нино.

Александр скривился. Спокойствие как рукой сняло.

– «Хуже» это как? Не выйти из катакомб? Наткнуться сразу на несколько тварей?

– Да вообще бы не встретили, было бы обидно, зря только шли, пылью дышали и масло жгли.

Полуоборотень шумно выдохнул, с рычанием. Близнецы своим поведением или неумением следить за языком вызывали у него такие вспышки злости, что хотелось рвать и метать, но приходилось терпеть, сдерживаться и в конце концов Александр всё равно срывался, но на мебели, которую самому потом и приходилось чинить.