Элуран

Или это от вредности и нежелания искать приключения, а не от скорого наступления полнолуния? Хотя, не суть важно.

Очередной поворот за дом и дальше был пустой двор, без всяких площадок и лавок, с редкими деревьями и кустами, под которыми валялся какой-то мусор. Больше не было никаких жилых домов или промышленных зданий, просто ничейная, никому не нужная и пустынная территория. Да, может вся эта земля и принадлежит Книттельдорфу, Королевству и Королевской семье, но никто ей не занимался, да и постройка последних домов была большой ошибкой – в этих типовых многоэтажках жили неизвестно кто.

Один из Валенти прислонился к стене дома спиной и стал возиться с масляным фонарём, пока второй крутился около брата и откровенно мешал. Нино был вынужден отойти от старшего брата под угрозой того, что масло он выльет на него, а не в фонарь. Одежду пачкать не хотелось, а ходить в кромешной темноте – тем более. Раз к брату нельзя было подойти, оставалось только прицепиться мёртвой хваткой к Александру.

Подкравшись к Александру со спины, южанин буквально навис над ним и просто стоял. Со стороны это смотрелось странно, но Нино интересовала реакция на подобное вторжение в личное пространство. Только вот реакции никакой не было, полуоборотень даже не шелохнулся.

– Эй, ты не заснул там? – протянул Нино, постукивая костяшками пальцев по костлявому плечу друга.

Реакции снова нет. Ещё минута подобной пытки, а Александр всё не подавал признаков внимания. Так уже совсем не интересно. И ведь это Нино планировал выводить кого-то из себя, а не то чтобы испытывали его терпение. Закончив бесполезное занятие, как стук по чужим костям, младший из близнецов взял Александра за плечи и развернул к себе. Пожалуй, только тогда он смог увидеть хоть какой-то ответ на свои действия, но это было обычное удивление, никакого желаемого раздражения и негодования.

– К чему такая суматоха? – закатив глаза, выдал Александр. – Нет, не уснул, ты просто удачно отбросил мне тень, я так устал от солнца.

Сказав это, Александр отвернулся, оставляя Валенти наедине со ступором. До Нино только через минуту дошло, что его использовали только ради тени. На возмущение его не хватило, он молча вернулся к брату, оставляя друга на вечернем «солнцепёке».