Два Хранителя

Вот тебе и весь нехитрый алгоритм: бесплотный Девятиликий будет вселяться в Хранителей и их руками зажигать огонь в ритуальных чашах. Он потому так и назван, что у него существовало девять материальных воплощений.

– А на данный момент только три, получается… Это все или еще что-нибудь важное по этому поводу знаешь? – что-то мне уже совсем безрадостно стало.

– Да только мелочи всякие. – Света покачала головой. – Знаю, что огонь на Столбах должен быть зажжен в определенной последовательности и к тому же в определенный момент времени.

– Последний вопрос, Свет, – я встала, – как вообще справиться с Девятиликим? А то что-то ты меня прям напугала. Мало ли, вдруг и вправду когда-нибудь он окажется на свободе.

– А тут вариант один. – Она развела руками. – Убить Хранителя в тот момент, когда в него вселится мертвый бог.

– Убить? – ахнула я пораженно.

– Ну или не совсем убить, – Света вздохнула, – тут сложно очень, Карин. Смерть ведь не мгновенная штука, на самом деле. И если убить Хранителя Столба, то первым погибнет именно чужеродное сознание. Девятиликий, то есть. Другое дело, что воскресить мертвого нельзя. В общем, надо каким-то чудом довести несчастного Хранителя до клинической смерти и успеть его оживить до смерти окончательной.

– Все нормально, – пробормотала я осипшим голосом, – спасибо, Свет, я пойду уже.

Пришла домой и тут же позвонила Руслану:

– Полянский, я знаю все про Девятиликого! – выпалила я, едва он принял вызов.

– Молодца! И что именно знаешь?

– Блин, не телефонный разговор. Давай сейчас встретимся и толком все обсудим.

– Ну хорошо. Приходи ко мне.

– Зачем это? – Я насторожилась. – Давай на нейтральной территории.

– Да не съем я тебя, – засмеялся Руслан. – Максимум покусаю. Ты меня боишься, что ли?

– Тебя? – Я хмыкнула. – Полянский, да ты слишком хорошо о себе думаешь. Ладно, уговорил, сейчас приду. Адрес диктуй.

Мало того что я попала под проливной дождь, так еще и умудрилась немного заблудиться. В итоге к Руслану я добралась уже промокшая насквозь, злая и по-прежнему жутко голодная. И кто во всем этом был виноват? Правильно, противный Полянский.