Комната

Вот только зайдя внутрь большой квадратной комнаты, поняла, сейчас не время для раздумий или любования видами. Просто выражение лиц у расположившихся у окна людей были такие, что я сразу поняла – убьют.

– Что ты делала в снежной долине? – Почему-то тому, что допрос начал именно мой сопровождающий, не сильно удивилась. На фоне остальных он выглядел более представительным что ли.

– Шла. – Максимально правдиво ответила я. Вот только судя по потяжелевшему взгляду мужчины, ему такой ответ совсем не понравился.

– Я, Дарин Четвертый, приказываю тебе – не увиливай от ответа! – Вдруг взревел он, после чего в комнате что-то неуловимо изменилось. Если раньше в толпе можно было уловить сочувствующие взгляды, то теперь меня явно, открыто жалели. Особенно это ощущение усилилось, когда голову взорвала дикая боль и я упала на колени, харкая кровью.

– Господин, ему стало хуже! – Вдруг раздался за моей спиной громкий голос.

– … – Выругался Дарин после чего посмотрев на меня ненавидящим взглядом, произнес: – Сопротивление говорит о вине.

Все. Ошарашенно посмотрев вслед уходящему мужчине, недоуменно приподняла брови. Какое нафиг сопротивление? Да я даже плюнуть ему в лицо не успела. Стояла себе, покорно ждала своей участи. Это он какую-то фигню на мне испробовать норовил, до сих пор голова болит. Варвар.

– Кого я хоть убить то пыталась? – Спросила скорее из вредности, чем из любопытства.

– Вена. – Тяжело вздохнула идущая рядом женщина. После приговора меня куда-то повели, но я даже дорогу не стала запоминать. Сейчас уже незачем. Супер силами меня никто не наделил, так что убежать вряд ли получится. – Хороший воин был. Жаль его.

Был??? Ошарашенно повернувшись к говорившей, я даже не заметила, как мне на шею накинули петлю, настолько была поражена. Нет.

Глава 18. Сначала

Нет, себя мне было не жалко. Глупо, конечно, вот так вот умирать, но, как говорится, видно судьба такая. А вот весть о том, что воин мертв выбила из того заторможенного состояния, в котором я оказалась после приговора. До этого момента, казалось, что меня совершенно не трогает перспектива умереть. Честно, ничего кроме легкого беспокойства я не испытывала. А нет. Еще была злость.