Трибунал

– Я сделаю аборт, – говорила Кира, глядя на Хацкелеева бесцветными глазами.

– Делай, – спокойно отвечал он, изображая рабочую активность.

Об аборте Кира говорила постоянно и, кажется, с удовольствием.

– Ты эгоист, – укоряла она его.

– Я марксист, – отвечал Хацкелеев.

Роман Давидович знал, что нельзя отвечать на ее выпады, что в их словесном поединке он обязательно проиграет, но всегда отвечал, давая ей повод лишний раз измочалить в кровь его нервы. А ему сейчас нельзя было проигрывать, потому что он несколько месяцев готовился к делу о провокации попов и от исхода судебного процесса зависело многое.

В этот раз Кира вошла в его кабинет решительным шагом, гордо неся перед собой огромный живот.

– У меня отошли воды, – сказала она будущему отцу и часто-часто заморгала. – Я боюсь, Хацкелеев, не бросай меня!

Конечно, он должен был дождаться извозчика, поехать с ней в больницу, все это время держа ее за руку. Ничего этого он не сделал. И все равно теперь приходилось протискиваться через гомонящую толпу, чтобы попасть туда, где он должен был быть еще полчаса назад.

Маркуша, как все его звали, работал локтями энергично, но бестолково. Собственно, все остальное он делал так же: вместо того, чтобы собирать материал по делу, он произносил перед ошалевшими свидетелями митинговые речи, когда нужно было запросить нужные документы у Епархиального совета, он ввязывался в идиотскую полемику на тему: есть ли Бог? Вместо того чтобы найти Кире извозчика, он полчаса бестолково бегал с этажа на этаж и в конце концов предложил Хацкелееву заменить его на суде.

– Ты только скажи, чего говорить мне, а я скажу.

* * *

– Пропустите, товарищи, я главный обвинитель! – увещевал толпу Роман Давидович.

– А я – царь Николай Второй! – нагло ухмыляясь, ответил ему мужик в кепке и косоворотке, по виду из рабочих. – В синагоге своей командовать будешь, а у нас тут власть рабочая!

– Да ты что несешь! – начал было Касицын.

Хацкелеев не стал останавливать Маркушу, пока тот пытался махать кулаком перед здоровенным мужиком.

– Я стрелять буду, – наконец обиженно сообщил Касицын Роману Давидовичу.

– В толпу?

– В воздух!

Где-то далеко действительно послышались выстрелы. Толпа охнула и отхлынула от входа.

– Из-за тебя все сорвется! – причитал Касицын.

– Ничего, без главного обвинителя не начнут.

– Это ты, что ли, главный? Скажи это товарищу Гриню! Ему, чтобы контру прищучить, вообще доказательства не нужны.