Телохранитель его величества

Письменный стол, как и прежде, стоял у окна и солнечные лучи падали на спины правителей Эларии с тех самых пор, как были возведены стены этого дворца. С портретов в дорогих рамах смотрели серьезным взглядом благородные предки Этелиона III, а в дальнем углу, под стеклянным кубом, на возвышении из бархатной подушки хранилась реликвия правящей династии – золотая корона. Обруч ее был увенчан крупным многоцветным опалом, по обе стороны от которого виднелось по два небольших углубления. Ни один свиток не содержал в себе точных сведений о том, сколько сотен лет эта корона переходила от отца к сыну.

Прошло не менее десяти минут, прежде чем правитель Эларии устало откинулся на спинку своего кресла и медленно прикрыл глаза рукой. Недовольства на юге страны требовали от него каких-то решений, вот только Этелион не сомневался, что своими действиями может сделать все только хуже.

– Дэниэл, – тихий, участливый голос лекаря Атэя прозвучал в повисшей тишине. – Что-то случилось?

Его величество тут же отнял ладонь от лица и удивленно взглянул на визитера.

– Не волнуйтесь, ваше величество, – едва улыбнулся лекарь, понимая замешательство монарха. – Еще не прошло и четверти часа, как я ожидаю вас.

– Что случилось? – напряженно произнес Дэниэл, глядя на посерьезневшее лицо Атэя. – Что-то с Виллет?

– И, да… и нет… – Тиал немного замялся, пытаясь понять, как правильно преподнести свою просьбу королю.

Дэниэл помнил, что целитель редко беспокоил его, когда он был занят делами королевства, а значит, этот визит не мог быть простым знаком внимания со стороны старого друга. Что-то все-таки произошло.

– Да не тяни же! – нервно выпалил король, от нетерпения подавшись немного вперед.

– Ничего серьезного не произошло Дэниэл, – попытался успокоить его лекарь. – Но… не знаю, как сказать… – последовала очередная пауза и тяжелый вздох.

Теперь, когда Этелион понял, что ничего плохого не произошло, то позволил себе немного расслабиться. Он еще раз окинул лекаря задумчивым взглядом. Правитель Эларии не припоминал ни одного случая, чтобы Тиал Атэй не мог сказать о чем-то напрямую. Обычно он выражался более конкретно, особо не заботясь о чувствах других.