Ника, Эрн и волшебное зеркало

Одни только магические поединки чего стоят!

– А сбежала зачем? Надо было дождаться, когда сыскарь в себя придёт, отпоить водой из того самого графина, приласкать как следует. Могла бы сделать вид, что испугалась и сама не знаешь, что на тебя нашло, – Татия прижала руки к груди и театрально с придыханием в голосе воскликнула. – Ах, простите-простите, я такая нервная! У меня тонкая чувствительная натура!

– Пойду я, – не оценила актёрской игры соседки Ника. Она и сама знала, что сглупила дважды. – Вещи соберу и на вокзал за билетом, если успею.

– Ну и зря! Он же тебя из-под земли достанет теперь, – подруга схватила Монику за руку и усадила обратно на стул. В голубых глазах девушки читалось неодобрение, а сжатые губы явно указывали на недовольство, а то и вовсе злость. – Ты, моя дорогая, нарушила закон, напала на полицейского при исполнении, и наверняка стащила у него важные улики.

– Какие ещё улики?! Да я всего лишь забрала несколько контрактов, – Ника только сейчас заметила, что из сумочки предательски торчат конфискованные у сыскаря документы.

– Таки не всё чисто у вас в агентстве! Я знала! – Татия подскочила на месте, хлопнула в ладоши и вцепилась в Монику. – Знала, что красавчик Эрнард что-то скрывает! Что там было? Контрабанда? Запрещённые артефакты, любовные зелья?

– Да ну тебя, – девушка в который раз за день попыталась отцепить чужие пальцы от любимой блузки – между прочим, самой скромной из дюжины, сшитой Анией Понцелер.

– Чуйка родовая, значит, сработала… – тут же успокоилась Татия, задумчиво накрутив локон на палец. – Магии в тебе нет, а крохи фамильного предчувствия всё же достались.

– Да какой там! – вздохнула Моника, заталкивая бумаги в сумочку так, чтобы они не торчали. – Я и плетения вижу только если сильно напрягусь.

– Вот и ответ – скажешь этому сыскарю, что перенапряглась, мол думала грабитель, пыталась увидеть магию и вызвать жандармов, вот и котелок потёк временно, – вдохновлённо сочиняла Татия, увлечённая своей идеей. – Помутнение, считай.

– Неплохо, но мне не годится, – призналась Ника, пряча лицо в ладонях. – Кажется, я себя выдала, когда принялась рассуждать о зарплате. Вряд ли помутневшее сознание такое допускает.