Ветер отчаянных надежд

Мне нужно взять себя в руки и найти сына!

Слышу его голос издалека: «Мама! Я нашёлся!», и облегчённый вздох срывается с моих губ.

Я внимательно осматриваю его. Вроде цел. Улыбаюсь от облегчения. Сажусь на траву и просто притягиваю его в свои объятия. Хочу обернуться вокруг него, как кокон. Но встречаю неожиданное сопротивление.

Лёшка вцепился в руку какого-то мужчины. Я тяну ручонку сына, но он не разжимает пальцев. Да что это такое? Почему сын так крепко вцепился в него? Рука мужчины, напротив, расслаблена.

Я физически ощущаю его дискомфорт от происходящего, поднимаю лицо вверх, чтобы поблагодарить и извиниться, да так и замираю.

Возвышаясь надо мной, прикованный цепкими детскими пальчиками, стоит Николай Петрович Бакинский. Это… дед моего сына… или его отец.

Он смотрит вежливо. Не более того. Во взгляде ни малейшего признака узнавания, и я дышу ровнее. Выдавливаю подобие улыбки:

– Спасибо большое, что вернули мне сына и извините за это, – я киваю на их сцепленные руки.

 – Лёшка, отпусти мужчину.

Сын лишь сильнее хватается за его руку.

– Лёшка, – строго говорю сыну, – ты ведёшь себя неприлично. Ты обещал.

– Дружок, – внезапно говорит Николай Петрович, – на-ка твою золотую рыбку.

Эти слова действуют на него лучше, чем мой строгий тон. Он отпускает руку мужчины и подхватывает банку с… ну, с золотой рыбкой. Что здесь происходит?

– Лёшка, – я сощуриваю глаза, и он показывает мне язык.

Бакинский опускается коленями на траву и вздыхает.

Он кладёт руку на плечо моего сына и тянется губами к его уху. Мальчик внимательно слушает, что говорит мужчина, а я невольно сравниваю их.

Сын похож на меня, но в нём слишком много небольших штрихов от второго своего родителя. Вот только… Я не знаю, кто из мужчин вышел в этой гонке сперматозоидов победителем! А внешне Стас похож на отца.

У Лёшки глаза Николая Петровича (и Стаса), тот же цвет и разрез. У Лёшки такая же улыбка с ямочками. Тот же цвет волос.

Сын сосредоточенно запоминает информацию, которую доносит до него мужчина.

Улыбается и подставляет ладошку.

– Дай пять, – говорит Николаю Петровичу, и я хмурюсь.

– Лёшка, – предупреждаю сына.

– Всё в порядке, – качает головой мужчина.

Он легонько хлопает по ладони ребёнка и с улыбкой говорит:

– До завтра, дружок! Береги рыбку и не огорчай маму.

– До завтра! – радостно улыбается сын и внезапно обнимает Николая Петровича.

Я смущена поведением сына.