Хук слева

Но проиграю я при любом исходе!

Все эти дни я не тренировался, не был достаточно сосредоточен и мог быть разгромлен без особых усилий со стороны соперника – в конечном итоге, моя слабина будет стоить мне приличной копеечки!

Мой сегодняшний противник, Медведь, был силён, раза в полтора-два крупнее меня, ещё и наглым засранцем. Во время приветствия он шепнул мне, что я самоубийца. Не знаю, что он слышал обо мне ранее, но сегодня я вполне могу оправдать это определение.

Силы покинули моё тело. В мою голову нескончаемым потоком лились мысли, что это всё напрасно.

Если я в итоге всё равно упущу свою жизнь, Свету и Машу, то зачем, ради чего мне драться?

Пропуская очередной удар, я бегло осмотрел ряды и увидел там её: бледная, напуганная, словно ангел мщения или ангел смерти, Маша стояла и не сводила с меня своих прекрасных глаз.

Мне улыбнулась удача. Я не мог её упустить.

Прямо сейчас, здесь, посреди шумной толпы, в центре пыльного боксёрского ринга огромный груз последних дней свалился с моих плеч, а сердце забилось с новой, яростной силой.

Мне хотелось петь, но вместо этого я делал то, к чему привык больше – защита, защита, нападение. Защита, нападение, защита. Нападение, нападение, нокаут.

Мне не хватало терпения увидеть, почувствовать Машу. Я был уверен, что не отпущу её, пока не узнаю номера телефона или домашнего адреса. Всё, что угодно, лишь бы суметь найти её, лишь бы снова не терять.

Едва дождавшись объявления меня победителем, я выпрыгнул с ринга и стал догонять её.

Не знаю, что было написано на моем лице, но люди расступались. И наконец я настиг её! Каждая моя клеточка тянулась заключить её в объятия, смешаться, потеряться в её клетках, но это противоречило заключённому с собственной совестью пари. Мы сможем справиться, если не сотрём границу физической близости. Мы можем быть друзьями, ведь так?

Я ощущал её радость от нашей встречи, как свою собственную. Казалось, даже Володя был действительно рад её возвращению.

– Дай-ка угадаю, – хохотнул он, – она пришла?

– Да, поэтому я в душ и убегаю.

– Давай!

Эйфория нашей встречи не гасла. Мы куролесили по Москве всю ночь. Абсолютно бессистемно и хаотично. Совершали наскоки на кафе, гуляли по набережным и паркам, говоря без умолку. Маша смеялась, а я не мог отвести от неё глаз. Чувствуя себя предателем по отношению к ним обеим, я не мог заставить себя заговорить о единственной действительно важной теме. Не хотел приближать грёбанную неизбежность.