Я однажды приду… Часть III

И всё, никаких объяснений. Командор, сидит, смотрит синими озерами, иногда даже смеет улыбаться, это когда чашки ловит. После завтрака я гордо удалилась в бассейн, он последовал за мной, сидел на лавочке и смотрел на меня. Из вредности я плавала долго, даже цветами кидалась, он их ловил и складывал рядом, потом вручил букетом и опять сказал нет. И так весь день: ходил за мной везде, я даже библиотеку нашла, долго стояла и рассматривала зарисовку старого Неаполя с ним на улочке, но ничего не сказала, он тоже промолчал.

Весь обед я молчала, только однажды подняла на него глаза, и он сразу сказал:

– Нет, и не проси.

Я только плечами пожала, и не хотела даже. Только за ужином опять заговорила и получила чёткий ответ. Хорошо, нет, так нет. С гордым видом ушла к себе в комнату. И Глеб за мной не пошёл.

Я сидела на полу и смотрела на беседку, ветра не было, только мелкий дождь тихонько плакал за окном, столько дождя, целое море, беседка стояла мокрая и несчастная, совсем одинокая.

– Дождь плачет.

– Плачет.

– Ты меня любишь?

– Люблю.

– Воспитываешь?

– Кого?

– Меня, как командор, или как муж, или вообще.

Глеб развернул меня к себе и удивлённо посмотрел.

– Почему?

– Потому что нет.

Он задумался, в задумчивости не заметил – сделал вид, что не заметил – как обнял меня. Произнёс:

– Нет, не воспитываю.

– А почему не хочешь мне объяснить своё решение? Мне. Я твоя жена, не боец, или как там, боевик, или ещё кто твой… этот… ещё кто-то.

– Ты так сердишься удивительно, красиво очень.

– Что? Ты специально меня сердил? Чтобы на меня посмотреть?

– Нет, не специально, тебя воспитать, переделать невозможно. Но очень красиво сердишься.

Подумал немного, я от возмущения даже не могла ничего сказать, и добавил:

– Ты несерьёзно сердилась, я знаю, когда ты бываешь совсем сердита, это опасно.

– Опасно?!

Наконец, я обрела дар речи и стукнула его по груди – я тебе сейчас покажу настоящую опасность, только кулаку больно по его груди бить. И что вот с таким мужем делать? Видите ли, ему нравится смотреть, как я сержусь, несерьёзно, видите ли, он точно знает, когда опасно. Но я сразу развеселилась, позволила себя поцеловать, а причину отказа я завтра выясню, не терять же из-за этого ночь любви.