Ника, Эрн и осколки кружев

 – Не скучно тебе будет с новичком биться? Может сразишься со мной или Марко?

– Какая разница? – спросила Ника, растянув губы в улыбке. Судя по словам Конрада, пропажу Марко до сих пор никто не заметил. – Или хочешь, чтобы я в ещё больший долг залезла, когда ваш травник меня зельем опоит?

– Гости у Тонда нарисовались. Из высших кругов, – лицо Конрада перекосилось от злости, уголок рта нервно дёрнулся. – Надо зрелищный поединок устроить, показать во всей красе дуэльный клуб и бойцов Тонда.

В очередной раз пожав плечами, Моника привалилась к колонне и прикрыла глаза. Пару дней назад она готовилась к свадьбе и страдала от избытка декораций и количества гостей, а сегодня стоит в подпольном дуэльном клубе в одежде, предназначенной для убийств. Фибула в форме наколотого на кинжал трилистника жгла грудь, хотя это была простая застёжка без каких-то изысков или скрытых заклятий. Сюртук прикрывал дублет, но Ника чувствовала, как жёсткие пластины давят на рёбра и бока.

Когда пришло время выходить на арену, Моника, не переставая думать о случившемся, встала напротив Харта – новичка, который только недавно стал дуэлянтом. Девушка нервничала, злилась на себя – за то, что допустила всё, что с ней происходит. Она ведь добровольно пришла сначала в жандармерию, а затем и на эту самую площадку, позволила Иге поставить клеймо, которое Кайдо активировал или закрепил. В голове Ники царил сумбур, но она постаралась отрешиться от мыслей.

Зрители делали ставки на новичка, а не на незнакомую им девицу, которая без дублета мало отличалась от других горожан. И дублет, и фибулу девушка сняла незадолго до боя, чтобы не привлекать внимания к таким заметным деталям своего обновлённого гардероба. Да и плащ пришлось отложить в сторону – в подвале он смотрелся странно, а уж на арену в нём выходить было бы и вовсе смешно.

Харт сделал ложный выпад, проверяя реакцию девушки, но уже в следующее мгновение принялся атаковать с присущим всем новичкам рвением. Ника уклонялась, отбивала атаки и кружилась по арене вслед за мужчиной, который будто намеренно показывал плохое владение шпагой.