Дитя Ириса. Заветы и клятвы

Ты готов к этому?

– Я хочу, чтоб она жила, хочу дать ей этот шанс. Я буду любить её, буду ждать. Она сможет полюбить меня снова, – Джейме сжал кулаки и решительно вышел из-под навеса. Ветер донёс его шёпот. – …Должна жить.

Через щели между листьями проникали бурые капли. От влажной земли, словно ядовитое дыхание, поднималась испарина, превращаясь в густой туман. Девушка, лежащая под навесом, жалобно застонала. Стон перешёл в крик. Этот крик невыносимой муки походил на вой умирающего зверя, от него хотелось закрыть уши и кричать в ответ, лишь бы заглушить жуткие звуки.

Привязанные руки начали биться в припадке, а ноги засучили по влажной простыне, покрывавшей широкую лавку. Капли крови выступили в уголках губ девушки и тонкой струйкой стекли за уши. Мама отшатнулась и затянула узлы на верёвках, удерживающих тело. Моё тело.

– Прощай, Оливейя.

Глава 4

Просыпаться в незнакомом месте с дикой головной болью стало уже традицией. Мало того, ещё и лес влиял на меня странным образом, стирая границы прошлого и настоящего.

С каждым днём я всё больше сходила с ума, пытаясь определить, настоящие ли мои воспоминания. Ведь я могла до сих пор лежать под навесом со стрелой в груди и видеть сны. Или остаться в лаборатории под воздействием лекарств: воспоминания и ощущения легко создаются учёными.

Утешало только одно – приступы удушья больше не сковывали дыхание. Может ли это означать, что я всё-таки выбралась? Что действительно дышу воздухом лесов Сильберейи?

– Она очнулась.

Передай остальным, что пленники готовы предстать перед вождём, – донёсся мужской голос откуда-то слева от меня.

– Именем Ириса! – ответил ему другой.

– Да будет так!

С моей головы стянули мешок, и я зажмурилась от яркого света факела. Когда глаза немного привыкли, попыталась осмотреться: я лежала на голой земле в углу какой-то лачуги со связанными руками и ногами. Неловко перевернувшись, увидела Матиаса и Стивена – их связали спиной к спине. В таком же положении оказались и Аманда с Кэролайн.

Роберта не было видно: или он вне моего поля зрения, или его куда-то унесли.

– Эй, ты! Та, что призывает Ириса! Будешь дёргаться – перережу глотку! Ясно? – тягуче произнёс невидимый собеседник.

– Поняла, не тупая! – послышался тихий ехидный смешок, будто я сказала что-то забавное, и из складок палатки вышел высокий худощавый мужчина.

Он выволок меня наружу, и мне снова пришлось смежить веки – здесь палило солнце.