Рарок

– …Найрад Рах, наш мудрый библиотекарь, говорил, что дар Рарок – это дар несущего перемены.

Людша нахмурился. Он был поражён. Он совсем не такого ожидал…

– Ты хочешь сказать, что я могу причинить кому-то вред? – Другим из своего племени? Зачем и почему это может мне понадобиться? Я не хочу! Глупость какая-то! Как же… Почему я родился без созидательного дара? Рарок опасен… Значит, я опасен? – Людша подался вперёд, прижав руку к груди, – ты что, серьёзно всё это? Я опасен?

Людша подошёл к зеркалу и стал рассматривать себя.

– Я не знаю, сынок… – Ружана покачала головой, – мне бы не хотелось думать, что ты…

– Но как же так? Почему? Почему я? – Людша будто нападал на своё же отражение в зеркале.

– Я не знаю, сынок…

– Я бы хотел уметь плести корзины или делать музыкальные инструменты… Или, как дядя Добруш, быть плотником… Дар Ивар – чудесный и созидательный… Почему его у меня нет? Я хочу быть, как все вы! Я должен быть как все вы, я же из вашего племени! Или нет? – Людша резко обернулся и испытующе посмотрел на мать.

Ружана смиренно кивнула.

– Из нашего, сынок. Ты такой же сын Большой Ивы, как и всё племя. Пойми, прошу, я не виновата… Я не знаю, как такое…

– Да что ты все твердишь свое «не знаю»! – Людша вдруг топнул ногой, – мне надоело уже это слышать! Ты никогда не говорила мне этого! Почему? Ты всегда молчала, скрывала от меня! Ты мне врала! И ты никогда не терпела того, что я терплю: эти бесконечные «хи-хи» за спиной… Все играют, как сумасшедшие, в эту «взрослую жизнь»… «Я умею печь пироги, мне бы только муки! Кто мукомол?» – «Я мукомол…» – Надоело! Слышать это уже не могу! Видеть их всех уже не могу! Они смеются надо мной: «Людша, а твой дар еще не проявился? Что-то долго он не проявляется? Странно.

Давно пора!», – Людша передразнивал приятелей, – Всё, хватит с меня! Вы все против меня! И теперь я понимаю, наконец, почему… Просто потому, что я не такой, как вы! Я – бездарный бруш! Волшебник без волшебства! У меня есть только то, что никому не нужно и чего все боятся!

С этими словами он схватил со стола поднос с чайником и чашками и со всей силы шваркнул его об пол.

Чайник разлетелся на кусочки. Одна чашка, чудом уцелевшая при падении, укатилась было под стол, но Людша в ярости так прихлопнул ее каблуком своего сапога, что от чашки осталась только фарфоровая пыль. А затем в сторону полетело и зеркало, и разбилось со звоном и треском об стену, разметав по комнате солнечные зайчики своими осколками.