Неси кольцо!

Неси кольцо!

Ольга Николаевна Йокай

В лихие 90-е каждый выживает как может. Но удастся ли уцелеть, если над тобой нависло древнее проклятие? Парочка шебутных братьев, Кир и Егор, проводят лето у бабушки в деревне, ищут приключения и новых друзей. А находят… Страшная находка ребят может обернуться бедой и для них самих, и для их близких. Но единственными, кто поверил и готов прийти на помощь, оказываются студенты-ролевики.

1.

Дом в Михайловке большой и прохладный. Он поскрипывает балками перекрытий и деревянными половицами на разные голоса, – будто рассказывает истории.

Пахнет смородиновым вареньем и сушеным клубничным листом – за закрытыми ставнями золотисто-зеленым маревом плывет июль.

За сахаром для варенья Егор с Кириллом ездили вчера вместе в сельмаг на отчаянно скрипящем велосипеде – «взрослике». Старший, Егор, крутил педали, а шестилетний Кирюха подпрыгивал на багажнике, болезненно ойкая, когда велик подбрасывало на очередном ухабе. И когда слез – долго еще потирал тощенький зад в выгоревших шортах.

Шортами Кир очень гордится: они военного цвета – хаки. Баба Роза сама их сшила, прострочив на стареньком «Зингере» – ножной швейной машинке. Зингер живет в дальней комнате вместе с китайской розой, растущей из эмалированного бака и большим сундуком. В обычные дни он спит под белой кружевной накидушкой, скучает. Но стоит бабе Розе раскрыть его – начинает радостно блестеть, а потом громко стрекочет, прокладывая ровные строчки. Кир, затаив дыхание, сидит на сундуке, смотрит.

У мамы в городе тоже была машинка, но совсем не такая интересная и красивая. Она пряталась в деревянном ящике с закругленным верхом на антресолях. Зингер бы там не поместился при всем желании: у него тяжелый кованый столик, кованая же педаль, ременный привод. Лакированный черный корпус с золотистой вязью узоров. Едва уловимый запах машинного масла витает вокруг.

Одним словом, совершенно сказочный аппарат, – трогать его баба Роза запретила, но Киру нравится даже просто смотреть, представляя, что он – совсем крошечный лилипутик, бегущий по черной блестящей платформе.

Воображение дорисовывает недостающие черты – и машинка превращается то в дирижабль, то в паровоз – а то и вовсе в один из старинных удивительных механизмов, нарисованных в книжках Жюль Верна, – Егор раньше часто приносил их из библиотеки и читал вслух.

Кир читать и сам может прекрасно – научился еще в четыре года, но слушать нравится куда больше.