Пассажиры

Он нашёл этот дом. Чёрный (как зола) и перекошенный как окурок. Когда он зашёл в подъезд и поднимался по лестнице, громко шаркая по ступенькам, то стал слышать знакомые голоса.

«Не ходи туда! – говорили они. – Нам славно живётся вместе. Ты не станешь прежним!»

– Я хочу быть счастливым.

«Всё познается в страданиях!»

– Но жить нужно поодаль от них! – и он вспомнил про аквариум с уродливыми рыбками.

Походка Творца была неровной. Он качался из стороны в сторону, его трясло так, что он мог упасть, и поэтому он опирался на перила и позволял себе небольшую передышку.

Эти голоса. Они словно схватили его за ноги и пытались уволочь обратно на нижний этаж. Они словно готовы были даже скатить его кубарем вниз, убить его, расшибить череп в лепёшку. Но только не туда. Наверх.

«Ваши причуды заболели. Их нужно вылечить», – вспомнились слова Врача.

С этим воспоминанием Творец дрожащим пальцем нажал на звонок. Один раз. И легонько.

Дверь тут же отворилась, и его приняли.

– Я ждал вас, – сказал Врач, когда они оказались в небольшой комнате с койкой по центру.

– Я не понимаю. Почему кому-то суждено родиться физическим инвалидом или духовным калекой? Я же родился физически здоровым и здравомыслящим. Просто сейчас заболел. Но где всё-таки логика, что кто-то рождается и живёт в мучениях?

– Именно это не дано нам всем понять. Именно эти запретные знания вы захотели всему Миру разложить по полочкам. Есть много причин и следствий. Подобные шутки с Высшими Силами плохи.

Скажу одно, что для природы все существа прекрасны.

– Теперь я понимаю вас. Но хочу сказать, что мне тяжело воспринимать страдания людей, тех, кто потерял руку, умер от голода или потерял своих родных на войне и в мирное время. В своём Творчестве я как бы страдаю вместе с ними.

– Вбирать в себя эти чувства не ваша роль. Предоставьте это мне.

– Вам?

– Я вылечу вас. Вы не страдаете, вы беспокоитесь и переживаете. Болезнь деформировала эти понятия в страдания.

Вы просто чувствительный человек, – Врач остановился и стал звенеть инструментами на столе. Он продолжил:

– Вы мне как-то рассказывали, что тоже теряли друзей и близких и даже сами были на грани жизни и смерти. То было как раз страданием, потому что это коснулось лично вас. Вы смогли потом творить? Нет. Понадобилось время, чтобы всё осело внутри вас, и спустя долгое время вы смогли опять творить, опираясь на этот горький опыт.