Вырай. Триединство

К тому же у него было багровое лицо, испарина на лбу и тяжёлое, частое дыхание, словно он только что бежал на пределе своих сил. Бросив угрюмый взгляд на ведьму, он медленно вылез из пикапа.

Не обращая внимания на собственное состояние, командир подозвал подчинённых. Тюремщица по-хозяйски поглядела на Бондаренко – не расстегнулись ли наручники, не замышляет ли он чего нехорошего, и легко спрыгнула на дорогу. К ней присоединились водители пикапов и солдат, который рулил «Нивой».

Женщина кивнула в сторону пленника:

– Босс, оказывается, он нас прекрасно понимает.

– Как и их сбежавший приятель, – кивнул начальник и исподлобья посмотрел на Макса. – Притворялись?

– А что делать, козыри лучше в рукаве держать, – пожал плечами Бондаренко и виновато улыбнулся. Он вообще старался выглядеть безобидно, тем более что его интеллигентная внешность этому благоприятствовала. Обычно такое поведение помогало усыпить во врагах бдительность.

Американцы отошли в сторонку и заговорили вполголоса.

– Славка… жив? – напряжённо прошептала Марина.

– Сбежал. Эти думают, что в Вырай, – так же тихо ответил Максим.

Колдунья прикрыла глаза и с облегчением выдохнула.

– Ты сама как?

– Уроды отобрали Древо и кольцо. А вот эта дрянь, – Марина приподняла руки, чтобы спутник получше рассмотрел муфту, – каким-то образом блокирует внутренние силы. Я сейчас такой же простой человек, как и ты. Все запасные конденсаторы в машине остались.

– Древо Славка успел забрать, не они. И перстень.

– О, боги, какой же он молодец! – Сычкова улыбнулась и добавила: – Напомни мне, чтобы я ему потом спасибо сказала.

Максим согласно кивнул. В который раз за эти месяцы он подметил, что без артефакта Марина выглядит более живой и естественной, то есть, становится прежней. Хоть и слабеет в сверхъестественном смысле. Всё-таки Древо сильно её меняет. Хорошо это или плохо, биолог пока понять не мог, но знал одно – подруга без подпитки вечного конденсатора нравится ему гораздо больше.

– С их шефом что-то странное, не могу понять, что, – продолжала шептать колдунья. – Сначала был обычным человеком, потом ты сам видел, а сейчас, пока ехали, его вдруг скрючило на полу, потрясло, словно эпилептика. Жуткое зрелище. И это если не считать дыма, шедшего от волос и стона сквозь стиснутые зубы. И он р-раз, и снова человек. Понять бы…

– Какая разница, что с ним? Нам надо как-то сбежать отсюда.