Озаряя тьму

 – Был благоразумный порядочный мужик, а теперь срам один! Вот, гляди: я хозяев привёл. Пусть решают, что делать с тобою таким.

– Приводи кого хочешь, пострел. Всё одно удавлюсь, – шлёпая через губу, заявил вдовец, а после плюхнулся на кровать лицом вниз.

– Ты с ума сошёл? У тебя дочь трёхлетняя! – схватив Варфоломея за плечи, не выдержал Нестор. – На кого ты её оставишь?

– Да нет у меня никого! Умерли все! – с трудом справляясь с заплетающимся языком, воскликнул несчастный крестьянин, и из глаз его покатились слёзы.

Нестор шумно перевёл дыхание, а после обратился к малютке:

– Иди-ка сюда, милая, покажись отцу на глаза. Пускай он о тебе вспомнит! И пускай стыдно ему станет за свои слова!

– Папа, ты что про меня забыл? – обиженно спросила Алёнка, а после едва не заплакала, увидев, что отец обездвижен верёвками. – Злые вы, нехорошие! Зачем вы его привязали?

– Это, милая, чтобы батька твой себе не навредил, – объяснил Нестор.

Наказав Ананию позаботиться о Варфоломее и накормить его, Нестор увёл меня и Алёнку в соседнюю горницу. В ней стоял обеденный стол, который всегда так искусно и щедро накрывала Варвара.

– А где мама? Где Акулька и Федя? Куда они ушли? – спросила Алёна, и, не дождавшись ответа, обиделась. – Вы все меня обманываете!

– Алёна, мы не обманываем тебя. Напротив, мы хотим поговорить с тобою как со взрослой, – возразил мой супруг. – Ты только не плачь, хорошо?

– Хорошо, – насупившись, промычала девочка.

– Юля, может быть, ты? – спросил Нестор, и я не смогла отказать ему.

– Понимаешь, дело в том, что мама твоя…. – произнесла я, но тут мой язык словно бы онемел. – Она теперь на небе будет жить. И Акулина с Федей тоже.

– Почему? – округлив глаза, изумлённо спросила девочка.

– Не знаю, Алёнушка. Бог так решил.

– Но я хочу к маме! Когда она вернётся? Боженька, забери меня к маме!

– Не говори так, не нужно! – испугавшись, перебила её я. – Беду накличешь! Нельзя так говорить!

– К маме хочу! – захныкала Алёнка, а после и вовсе заревела.

– Господи, что я наделала? – сорвалось с моих губ. – Я не знала, как сказать это иначе! Я не хотела причинить ей боль!

– Ты всё сделала правильно. Побудь с ней, – сказал мой муж и отправился в соседнюю горницу, очевидно, чтобы поговорить с Варфоломеем.

Алёнушка продолжала плакать. Оставшись с девочкой, я вытирала ей слёзки, гладила её по голове и утешала.