Озаряя тьму

Но, Боже мой, как смириться? Как смириться с тем, что он стал таким? Господи, помоги мне! Умерь мою гордыню, остуди мой гнев, наставь меня на истинный путь!»

Призвав на помощь высшие силы, я почувствовала непреодолимую тягу ко сну и ненадолго задремала. Не прошло и двух часов, как Нестор возвратился.

– Юля, нам пора идти, – появившись в дверях, мрачно произнёс мой муж. – К похоронам всё готово, ждут только нас.

– Хорошо, – сказала я, торопливо поправила перед зеркалом причёску и последовала за ним, чтобы проводить Варю, Акульку и Феденьку в последний путь.

Всю дорогу я боялась посмотреть Нестору в глаза – мне было страшно не увидеть в них той безусловной любви и трепетной нежности, с которыми он смотрел на меня прежде и с которыми, как я наивно полагала, он будет смотреть на меня всегда. До самого флигеля мы не обмолвились больше ни словом.

Глава 5. Разрыв

Около дома Гавриловых толпился бедно одетый крестьянский народ. Всё село пришло в последний раз взглянуть на Варвару Гаврилову и её погибших детей.

Старики тяжело вздыхали и качали седыми головами, а после угрюмо глядели в землю, прикидывая, сколько кому осталось до смертного часа. Женщины плакали, вспоминая добродетели соседки. «Какая кроткая и смирная была! Какая добрая! А как детишек любила! Что своих, что чужих! Всех приласкает, всех приголубит да пирожком угостит. Готовила диво как вкусно! И дома ни соринки, красота, чистота! Как же муж без неё теперь? Где хозяюшку такую найдёт?» – слышалось отовсюду.

– Здравствуйте, любезные, – поприветствовал Нестор двух мужиков, спустившихся с крыльца. – Как Варфоломей?

– Здравствуйте, барин. Совсем он, горемычный, разум потерял, – вздохнул один из крестьян. – На похороны идти не хочет. «Все у меня живы, никто не умер», – говорит.

– Скверно. Что ж, пускай будет дома. Пусть жена и дети останутся в его памяти живыми. Только оставьте кого-то за ним присмотреть, – сказал мой супруг, и я мысленно согласилась с ним. – Готовьте две телеги: одну для Варвары, другую для детей.

Не станем медлить. Дурное это дело – под вечер хоронить.

Мужики откланялись и стали запрягать лошадей. Я по-прежнему косилась в сторону, не решаясь ни взглянуть на мужа, ни что-либо сказать ему.

– Ирод треклятый! Деток малых ни за что, ни про что загубил! – вдруг донёсся до нас ворчливый голос укутанной в тёмно-синий платок крестьянки.

– Тихо, Авдотья! Барин молодой с женою тут! – попыталась одёрнуть её собеседница.