Озаряя тьму

Я вспомнила восхитительный обряд венчания, весёлое праздничное застолье и первую ночь с любимым в избушке, на берегу лесного озера. «Нестор!» – сорвалось в этот миг с моих губ. Неудержимые слёзы вновь обжигали мои закрытые глаза. Приезд в Петербург, новый дом на Фонтанке, четыре дня спокойствия и сладкой безмятежности – моя история подходила к концу.

Убеждённая во всесилии Виссариона, я уже не надеялась на спасение, но случилось настоящее чудо.

– Уже десять минут первого, Юля, – сказал Нестор, и я застыла, глядя на него во все глаза, словно только что очнулась от болезненного сновидения.

– Как десять минут первого? – недоумённо спросила я. – Значит, я не умру?

– Я же говорил тебе! Говорил, что ничего дурного не случится! Ты уйдёшь из жизни старенькой бабушкой. Хотя нет. Даже прабабушкой. Ты точно проживёшь на свете восемьдесят лет.

Услышав это, я почувствовала огромное облегчение. Словно бы гигантская глыба свалилась с моих плеч.

– Юля, наслаждайся этой дивной ночью, этой прекрасной ускользающей минутой. Мы вместе, мы одна семья. Сам Господь благословил нас быть вдвоём. Что ещё тебе нужно для счастья?

– Ты прав. Больше ничего не нужно, – согласилась я, и мой взгляд упал на послание Виссариона, которое по-прежнему лежало на прикроватной тумбе Нестора. – И всё-таки…. Зачем? Зачем он написал это ужасное письмо?

– Письмо? – мой любимый решительно разорвал исписанный лист бумаги сначала пополам, а потом в клочья, которые выбросил на пол.

– Ты бесстрашный, – покачав головой, не скрыла своего восхищения я. – Отчего я не могу быть такой же смелой?

– Оттого, что ты юная хрупкая женщина, – он как маленькую девочку уложил меня на подушку и укрыл одеялом. – Спокойной ночи, Юля!

– Спокойной ночи, Нестор! – пожелала я, и поцелуй любимого вновь зажёг счастливую улыбку на моих устах.

Нежно поцеловав молодого князя в ответ, я уснула. Теперь ничто на свете не было мне страшно в его тёплых объятиях.

****

Эта ночь не преподнесла нам более неприятных сюрпризов. Пока мы спали, мы были спокойны и счастливы в своём неведении и в своей отстранённости от чудовищных событий, которые происходили за много вёрст от Петербурга, в родовом имении Вяземских.