Озаряя тьму

Я открыла французский сборник и перевела ещё три довольно интересных рассказа.

– Одна по-французски читает, другой учит мужиков стены мазать. Дети академики будут, не иначе! – войдя, усмехнулся Ананий. – Скорей бы уж Варька со стариком приехали. Вредный он, а скучно без него – прямо мочи нет!

– А ты бы тоже делом занялся, – посоветовала я. – Там, глядишь, и скука пройдёт.

– Так я делом занимаюсь. Барин вот прислал тебя проведать. Стены мажет, мужиков ругает, а сам об одной тебе только и думает.

Через час я с приятным волнением почувствовала, как на мои плечи опустились тёплые ладони любимого.

– Довольно на сегодня французского, сударыня, – сказал он и закрыл лежащую передо мною книгу. – Не желаете ли пообедать?

– С удовольствием, – улыбнулась я и отложила перо.

В столовой нас ожидали две незнакомые сутуловатые крестьянки в поношенных сарафанах и лаптях.

– Кто это? – заметив их, спросила я.

– Ефросинья, наша новая кухарка, – указав на полноватую коренастую женщину лет пятидесяти, улыбнулся Нестор.

– Работать дённо и нощно будем, барин, – пообещала Ефросинья. – Только в деревню нас не отправляйте. Мы с дочкой и мечтать-то не могли в стольном городу оказаться да в барском доме жить.

– После обеда дам вам денег на приличные для городской прислуги платья и туфли. А пока принимайтесь за дело, – распорядился мой супруг, и мать и дочь оставили нас наедине.

Нестор отодвинул для меня один из стульев за длинным, рассчитанным на пышную трапезу столом.

– А ты строгий хозяин, – улыбнулась я и опустилась на мягкое сидение. – Ананий рассказал мне, что ты ругал за что-то рабочих….

– Ленятся негодники, лепят всё как попало, – Нестор сел напротив меня. – Да и немудрено: не для себя ведь делают. Но с князем Вяземским подобные фокусы точно не пройдут.

– Ты сказал «фокусы», и я сразу вспомнила представление Анания на свадьбе. Кстати, Нестор, скажи мне….

В столовую зашла Ефросинья. Она принесла на подносе две глубокие тарелки с первым блюдом, хлеб, вазочку сметаны и два посеребрённых прибора.

– Красный борщ с пампушками, барин, – отчиталась она, ловко расставляя на столе посуду.

– Что ж, превосходно. А как себя чувствуют ростбиф и пюре? – спросил молодой князь, и кухарка растерялась.