На запад от первой звезды

– Живность – это хорошо, – сказала она по привычке вслух, осматриваясь по сторонам.

Всё было тихо. Разве что вдалеке журчал ручеек. К нему она и направилась. Жизнь всегда начинается у воды. Хочешь выйти из леса – ищи воду.

Когда Ю потерялась, первое время она отчаянно искала дорогу назад. Так бывает – со страху движения становятся резкими, порывистыми, не помогая, но все глубже затягивая в неизвестность. Многие так и пропадают. Ю повезло: её подхватило течением и понесло по мирам. Одни она разглядывала во все глаза, из других бежала без оглядки, теряя на ходу то туфли, то спички, то воспоминания.

Всё, что удалось ныне сохранить – потертый пустой рюкзак да первая буква имени. Ю. А может даже не первая, кто ж теперь знает.

Звук ручья доносился уже где-то совсем рядом. Схема была неизменна – выйти к большой воде: озеру или речке, а затем сквозь прохладную водную гладь нырнуть в очередной новый мир. Из него в другой, третий, десятый и далее по траектории, в надежде наконец узнать родные края в одном из них.

«А может быть этот мир твой?» – вкрадчиво говорил внутренний голос, заставляя Ю жадно вглядываться в каждую деталь. Но сердце молчало, будто притихши перед бурей.

На ещё светлом небе взошла первая звезда – маленькое яркое ночное светило. Сколько миров повидала Ю, но звёзд в них не встречала ни разу. Забыв про осторожность, она уставилась на небо. В голове вдруг старым, давно забытым мотивом зазвучала песня:

«Тропою оленьей

Лежит путь домой,

Потерянный след

Зарастает травой…

Там солнце румяно

И слаще вода

Там ярко на небе сияет звезда…»

Ю бросила короткий взгляд на ручей и решительно шагнула в другую сторону.

Впервые за долгое время ей захотелось перестать плыть по течению. И будь что будет.

После резкого поворота поначалу идти легко. Полные бурдюки уверенности в правильности принятого решения приятной тяжестью держат равновесие. Но вот дорога истончается, исчезает, и ничего кроме густого бурелома кругом нет. Что будет с твоей уверенностью тогда?

Из иного места можно выбраться хорошенько разозлившись – напролом, не чувствуя боли и усталости.

Этот лес сопротивлялся: ставил подножки, хлестал по лицу кривыми руками-ветками, морил комарами и холодом. А потом и вовсе встал глухой колючей стеной.

– Чертов лес! – выругалась Ю, саданув ботинком по трухлявому пню и тут же скорчившись от боли, осела на землю. Вместо пня оказалась невесть откуда взявшаяся каменюга. Чертов лес.