Душа дворянки

Сейчас я приглашу его.

Сказать, что все мы были очень удивлены, – ничего не сказать. Новеньких у нас не было с первого класса. Да и кому понадобится переезжать в наш маленький захолустный городишко? Взгляды всех присутствующих одновременно обратились на дверь. И мой взгляд тоже.

Вскоре на пороге появился высокий и худощавый молодой человек с огромными и застывшими, как два оледеневших озера, глазами чернильно-фиолетового цвета. С любопытством разглядывала я его тонкие и благородные черты: выразительные брови, чуть крупнее и длиннее обычного нос, бледные, без единой кровинки губы, густые тёмные волосы длиною до лопаток.

Одетый в тёмный плащ наподобие старинной шинели, он казался сошедшим со старинного парадного портрета какого-нибудь молодого барона или герцога.

– Вот чудик, – шепнула мне Лариска и неслышно засмеялась. – Вытаращился-то как! И не моргает! Ммм…. Вампирчик прямо какой-то! Пришёл, наверно, нашей кровушки попить.

Я не совсем расслышала то, что сказала подруга. Холодное оцепенение сковало всё тело, когда незнакомец зашёл и, внимательно осмотрев галдящий класс, остановил на мне спокойный изучающий взгляд.

Я знала, что нет никого талантливее природы. Но я и представить себе не могла, что она способна нарисовать тёмно-фиолетовое, словно бархатное, звёздное небо в глазах обыкновенного человека.

Появление новенького никого не оставило равнодушным. Малинововолосая Василиса выдернула из ушей наушники, Карташов и Леготин забыли о мобильных телефонах, даже двоечник Даниленко пробудился от своей вечной спячки.

Только Ветров изо всех сил пытался продемонстрировать своё безразличие:

– Ничего особенного я тут не вижу. Обычный нищеброд!

– Если он нищий, то зачем ему цветные линзы? – спросил то ли Леготин, то ли Карташов: различить их голоса было трудно.

Они и сами были похожи друг на друга: оба полные, темноволосые, коротко остриженные, с носами пятачком и узким разрезом карих глаз.

– Повыпендриваться, – таков был смысл нецензурного ответа Ветрова на вопрос Леготина.

Понаблюдав за бурной реакцией класса, Любовь Александровна решила познакомить нас с новым учеником.

– Нестор Вяземский, – представила его она. – Проходи, Нестор, присаживайся, где тебе удобнее.

Нестор…. Это имя всегда ассоциировалось у меня с монахом – автором Повести временных лет. Оно казалось мне давно ушедшим в прошлое. Я и представить не могла, что где-то кого-то до сих пор так называют. В то же время имя Нестор идеально подходило новенькому.