Стану твоим безумием

Последние слова были кинуты через плечо и предназначались Николь.

В гостиной повисла тишина, но потом старик вдруг заговорил:

– Ну, что ж… Давай знакомиться. Меня деда Лёша зовут.

Его английский был из ряда вон плох. Из-за этого девушка не поняла и половины из сказанных слов, но основной посыл всё же уловила.

– А я Николь, – ответила, вежливо улыбнувшись. – Приятно познакомиться.

Он неожиданно подошёл к ней и по-джентельменски предложил локоть.

– Тебе, и правда, нужно поесть. Худенькая совсем.

Деда Лёша повёл её не в саму кухню, а в прилегающую к ней обеденную зону, где стоял массивный деревянный стол, сервированный на три персоны.

– Что этот верзила делал с тобой? – внезапно спросил, отодвигая перед ней стул и садясь напротив. – Принуждал к чему-то? Был груб? Применял силу?

Молча покачала головой, давая понять, что ничего из перечисленного с ней не делали.

Да, если бы и делали… Чем этот тщедушный дедуля мог помочь ей?

Пожилым людям необходим покой и отсутствие потрясений.

– Как давно ты знакома с моим внуком? – продолжал допрос.

– Несколько дней, – ответила, наблюдая, как в столовую заходит упитанная женщина в униформе и несёт в руках поднос с фарфоровыми кастрюльками.

– Значит, любовь с первого взгляда, – задумчиво протянул старик.

– О, нет, – поспешила развеять сложившееся недопонимание.

– А что я подумал? – улыбнулся хитро. – Павлик раньше никогда не водил невест домой. И за ручку никого не держал…

– У нас просто сложилась такая ситуация, что…

Она осеклась, прикусив губу.

Не говорить же деду, что его внук – чудовище, и, что он присвоил её как вещь.

– Ладно, не мучайся, – махнул рукой. – Дело молодое, я всё понимаю.

Он принялся за еду, и девушка последовала его примеру.

– А твоя семья? – спросил после недолгой паузы.

– Мои родители погибли. Давно. Есть старшая сестра, но…

Постаралась не выдавать те чувства, которые сдавили грудь при воспоминаниях об Аманде.

Сделала пару вдохов, чтобы прогнать образовавшийся в горле ком.

– Это печально, когда дети растут без родителей, – тем временем рассуждал старик. – Пашка вон, тоже рано сиротой остался. Я их с братом к себе забрал, когда Маришка моя Богу душу отдала.