Дети Мертвого Леса

Оперение из белого стало алым. Стрела прошила тело насквозь. Хёнрир стоит все так же спокойно и ровно, может чуть более ровно, чуть менее свободно, чем раньше.

Алая… Алая, значит, у него кровь, кто бы мог подумать. А говорят, Хёнрир давно тварь.

– Попал! Молодец! – Хёнрир кричит отрывисто, машет ладонью, пальцы в крови. – До завтра время есть. Думай.

Потом поворачивается и идет назад.

* * *

– Крысы, – цедит Хёнрир сквозь зубы.

Он нависает над магистратом черной грозовой громадой.

Презрение.

Магистрат съеживается перед ним, втянув голову в плечи, редкие седые волосы нелепо треплются на ветру.

– Мы хотим перейти под протекторат Леса, господин, – повторяет он. – Мы хотим сдаться. Мы все хотим сдаться. Мы признаем вашу власть, господин, и готовы…

– А он? – Хёнрир не желает слушать, показывая рукой в сторону.

Там, в центре площади, на невысоком помосте, стоит столб. К столбу привязан Нораг, раздетый догола. Жертвенный баран.

– Он… он не хотел, – у магистрата отчаянно трясутся губы.

– Какие же вы крысы!

Широким размашистым шагом Хёнрир пересекает площадь, запрыгивает на помост. Натужно скрипят доски.

– Доброе утро, комендант, – говорит тихо. – Давно хотел посмотреть на тебя вблизи.

Нораг поднимает на него глаза… синие… льдисто-голубые, ясные, на осунувшемся сером лице.

– Смотри.

Губы у Норага тоже совсем синие от холода. А колени распухшие, воспаленные, темно-бордовые. Стоять он уже не может, держится лишь – тяжело повиснув на веревках.

– Так значит, защита была не твоя? – говорит Хёнрир, скорее даже обращаясь не к Норагу, а к каким-то своим мыслям. – Кто помогал тебе?

– Амулеты, – в голосе Норага ясно слышен сарказм. – Древние амулеты Йорлинга.

– Нет, – Хёнрир качает головой. – Я ни разу не видел амулетов такой силы, тем более узконаправленных, почти не дающих постороннего фона. Это живой источник.

– Ты еще много чего не видел, лесной лорд. Мир огромен.

Нораг усмехается, хотя его трясет от холода.

– Верю, – соглашается Хёнрир. – Кто помогает тебе?

– Ты будешь меня пытать? – спрашивает Нораг.

Хёнрир долго, молча, смотрит на него, раздумывая.

– Да, – говорит, наконец. – Буду. Прикажу отвести тебя в лагерь. Хотя, думаю, упрямства тебе не занимать и ты просто молча сдохнешь под пытками. Но попробовать стоит. Даже притом, что защита твоя личная, и кто бы не помогал тебе, он защищал только тебя, не пытаясь оградить город.